naivny_chukcha (naivny_chukcha) wrote,
naivny_chukcha
naivny_chukcha

Categories:

Чечня во время ссылки и после.

Продолжаю выкладывать замечательное исследование криминала в СССР, сделанное талантливым блогером павлом Гладковым, он же hueviebin1.
Все слышали про голодомор в Украине или на Поволжье, любители гуро могут даже полюбоваться чисто африканскими фотографиями с Поволжья по этой ссылке. Осторожно, очень много детских истощенных трупов, каннибализма, трупоедства и прочих прелестей эффективного менеджмента по-сталински.

Так что после картинок по ссылке выше утверждение о сталинском изобилии должно заиграть сколь новыми, столь и зловещими красками: если говорить об изобилии частей человеческих тел на прилавках торговых рядов, то да, такого изобилия не было ни до, ни после. Таким образом, советские строители социализма с завидной регулярностью сокращали количество советских же строителей социализма путем потребления оных в пищу вплоть до 1947 года, когда были отмечены последние вспышки массового каннибализма и трупоедства в Черноземье и Украине. Так, в январе-июне 1947 года в УССР было зарегистрировано 130 случаев людоедства и 189 — трупоедства. Это только то, что официально, и то, что известно. Полагаю, что, обгладывая кости младенца, умершего от брюшного тифа, эти люди очень гордились тем, что им довелось жить в стране с первой экономикой мира, которая вчера победила фашизм, а уже завтра запустит в космос первого человека. А может, просто глупые были? Что с них взять, с селюков-то? А потому не знали, что лучше есть не людей, а колбасу по 2,20!
Однако же больше всего от лечебных голоданий доктора Сосо пострадали не русские, не кавказцы, не буряты и даже не украинцы. Как никто ощутили на своей шкуре все прелести сталинского изобилия казахи, которым так усердно прививали ценности человека новой социалистической формации, что очень скоро в регионе не осталось рук, которыми можно было бы показывать кукиш империалистам западных стран. Для проведения индустриализации в начале 30-х годов у казахов отобрали практически весь скот, являющийся единственным источником их пропитания, чем, если и приблизили к светлому будущему, то разве что в конце туннеля. Положение с голодом усугублялось и жестким подавлением частями Красной армии любой попытки избежать грабительской конфискации скота: когда некоторые аулы в надежде спасти остатки скота начали откочёвывать, то на их перехват посылались карательные отряды Красной армии для ареста и уничтожения якобы «басмаческой банды», которая на деле была представлена простыми людьми, бегущими от голодной смерти в Китай, Монголию, Узбекистан, Иран и Афганистан. Да, дорогие друзья, при Сталине жилось так хорошо, что люди готовы были бежать даже в Афганистан, лишь бы не захлебнуться в изобилии пломбира по 0,48. Изрядно же поредевшие ряды тех, кто прорвался через заставы Красной армии, на границе гостеприимно прореживались шквальным пулеметным огнем советских пограничников.
Таким образом, количество погибших от голода и героических зверств Красной армии казахов оценивается приблизительно в полтора миллиона человек(!), еще миллион сумел сбежать в обозначенные выше страны. Это при том, что общая численность казахов на тот момент составляла около 4 млн. человек, что делает казахов самой пострадавшей от сталинского изобилия нацией СССР, по сути, приравнивая действия советского руководства в отношении этого этноса к геноциду. Согласно расчётам доктора исторических наук, профессора А. Н. Алексеенко, «…с учётом всех возможных поправок потери казахского населения составили не более 1840 тысяч человек или 47,3 % от численности этноса в 1930 году. Более всего пострадали казахи севера республики. Потери составили здесь 879,4 тысячи человек или 74,5 % от численности этноса в 1930 году». В этом плане страстный любитель припасть устами к одному из основных фаллических символов умудрился обойти даже Пол Пота, который во время камбоджийского геноцида истребил всего-то треть населения. Ну, хоть кого-то пламенный гений сумрачного Сосо смог догнать и перегнать не только на бумаге.
Именно это и стало причиной, по которой неправильные, коварные и недостойные советской власти народы начали массово выселять в Казахстан: за время десятилетий сталинского изобилия свинца в истощенных телесах маленьких желтых человечков регион превратился в безжизненную пустыню — лишь одинокий степной ветер, сложив песню-стон, разносил по округе зловещее эхо славных лет коллективизации. Восполнить образовавшийся пробел человеческого ресурса и выпала честь народам-коллаборационистам за счет рабского труда. Именно рабского, ибо положение спецпоселенцев мало чем отличалось от положения узников ГУЛАГа: общажные бараки без каких-либо удобств (по сути — наспех сколоченные деревянные будки, поставленные на промерзшую землю), тяжелый рабский труд (включая детский) за краюшку хлеба в день, колючая проволока с автоматчиками по периметру поселения. Конечно же, такие бытовые условия не могли не стать очагом различных эпидемий, поэтому, помимо хмурого взгляда конвоира через прицел и приветливо покосившихся калиток бараков, новоселов встречала самая настоящая средневековая чума, эпидемия которой в 45-48 годах придавала и без того гнетущей атмосфере пущей аутентичности. Так вот из осколков мрачного настоящего и предстояло склеить лыжи для увлекательного путешествия по безжизненной казахской степи в светлое будущее. Правда, чаще вместо лыж получалось склеивать ласты.
Наибольший интерес среди депортированных народов представляют, конечно же, вайнахи из Чечено-Ингушской АССР. Причины их депортации мы детально разобрали в прошлой части, сейчас пришло время поговорить о том, как им жилось в депортации. И знаете что... Вайнахи в ссылке и вайнахи в Чечне внезапно оказались совершенно разными народами. Не то чтобы они, оказавшись в Казахстане, забыли о своем разбойничьем прошлом, заменив звериный оскал ваххабизма на трогательную мимику кота из Шрека, более того — они даже в ссылке оставались одной из наиболее конфликтных частей населения. Вот только гонора пришлось значительно поубавить, да так, что очень быстро из агрессоров, о жестокости которых даже в те времена мир полнился легендами, они снизошли до уровня жертв: теперь уже милиции чаще приходилось спасать чеченцев от расправ, а не наоборот.
Описанная в прошлой части тактика выживания, позволявшая вайнахам не просто существовать, но и в страхе держать всех своих соседей (причем по сей день), в новой равнинной местности попросту перестала работать. Тактика разбойного набега группой с преобладающей численностью оказывает положительный эффект только в том случае, если тебе есть где после этого скрыться; если жертва деморализована осознанием того, что достать набежчика не получится. Тактика демонстративной жестокости и кровной мести работает так же: страх жертвы обусловлен не столько жестокостью, сколько осознанием того, что «они могут сделать все, что угодно, и их никто не найдет». То, что отлично работало во время войны с Ермоловым, во время антисоветских вылазок, во время бандитских разборок 90-х, а также обеих чеченских войн, напрочь перестало работать в Казахстане — после того, как сказали бы любители былин, «они лишились силы родной земли». Если при праве свободного передвижения ты можешь сделать все что угодно, и ищи-свищи тебя в горах, то на мало привычной равнинной территории скрыть свою локацию невозможно, что и делало чеченцев совершенно беззащитными пред актами народного возмездия. Более того, очень злую шутку на новом месте жительства с вайнахами сыграли слухи об их непревзойденном коварстве и звериной жестокости; жестокость пугает, только если ты не можешь на нее ответить, а если ты знаешь, где искать виновника, — это только раззадоривает. Так что неудивительно, что чеченец сразу стал излюбленным местечковым козлом отпущения: где-то что-то случилось? «Бей чеченцев, это они!» — поражающая своей доказательной базой фраза стала главным лозунгом казахов того времени. А если учесть, что казахи и сами были ребятами не самой либеральной из ориентаций, то лозунг «бей», как правило, носил отнюдь не фигуральный характер. Еще до переселения чеченцев подпитываемые народными слухами жители Казахстана ждали гостей не столько с хлебом в руках, сколько с инструментом для его нарезания. Так что на новом месте жительства вайнахи сильно пожалели о том, что создали о себе такую репутацию.
Например, в июне 1944 года начальник УНКВД Южно-Казахстанской области отмечал: «Установлены многочисленные факты провокаций и необоснованных обвинений спецпереселенцев в том, что будто бы значительная часть из них занимается уголовной преступностью. Достаточно привести ряд фактов по Тюлькубасскому району. В мае по району был распространен слух, что чеченцы зарезали председателя колхоза им. Амангельды и перерезали горло председателю колхоза «Сартур». При проверке оказалось, что ни того, ни другого случая не было. Зав. подсобным хозяйством шахты «Кельтемашат» заявил, что чеченцы занимаются стрижкой колосьев. При проверке ворами оказались корейцы, пойманные на этом преступлении с поличным. Из колхоза «Октябрь» в милицию был подан ряд жалоб, что чеченцы занимаются стрижкой колосьев. Организованной засадой на месте преступления пойман зав. фермой этого же хозяйства — казах. Председатель колхоза «Джумуске Бригада» подал заявление, что чеченцы украли у него выездного жеребца. Принятыми мерами с украденным жеребцом были пойманы 2 вора-рецидивиста — по национальности русские».
На первых порах вайнахи, конечно же, пытались установить свои порядки, показать, «кто в доме хозяин», и вернуться к привычному для них жизненному укладу, но, оказавшись беззащитными пред очень жесткой ответной реакцией казахов, предпочли все же плечом к плечу с остальными строить светлое социалистическое завтра.Причем порой народная молва о «человекозверях», присланных из Чечни, доходила до полнейшего абсурда. Например, внешний и моральный облик чеченца был столь демонизирован в обществе, что среди прочих народностей Казахстана бытовало мнение, мол... чеченцы используют кровь младенцев в своих ритуальных обрядах. И популярность такого мнения неудивительна, если учесть полное отсутствие образовательного уровня казахов на тот момент. Так что, как видите, жертвами «кровавого навета» были не только евреи. Иногда такие мнимые преступления становились причиной вполне реальных массовых расправ: летом 1950 года по улицам Лениногорска прошел слух о том, что чеченцы похищали младенцев для кровопускания на праздник Рамадан. А Казахи — парни простые: если кто-то где-то сказал, стало быть, так оно и есть. В результате с 16 по 18 июня 1950 года произошел чеченский погром, вылившийся в трёхдневные уличные бои. По официальным данным во время погромов погибло 34 человека, все жертвы — вайнахи. Вот как вспоминал настрой казахов один из депортированных чеченцев:
«До нас в Казахстане были уже высланные с Поволжья немцы, и вообще, в Казахстане было много людей и народностей в выселке... с немцами отношения были хорошие. Казахов же пугали, что мы едим своих детей а чужих подавно...»Впрочем, вайнахи сами виноваты в таком приеме — несколько странно на протяжении веков использовать демонстративную жестокость как метод запугивания соседей, а потом удивляться тому, что в обществе пошли слухи о людоедстве и кровопускании. Что посеяли весной, то по осени и пожали. Так вот злой хищник из отряда псовых в одночасье и превратился из опасного волка в беззащитную обладательницу рыжего хвоста.
Наиболее масштабная волна уличного насилия захлестнула Казахстан с начала 50-х годов, когда мостить дорогу из желтого кирпича в царство великого Гудвина на подмогу диковатым казахам и еще более диковатым вайнахам, центральная власть отправила целую армию русских рабочих с откровенно уголовным прошлым (да, по сути, и настоящим). В итоге территория стала библейским яблоком межнационального раздора, а такие города, как Усть-Каменогорск, Лениногорск, Караганда, Акмолинск и Павлодар — настоящей зоной отчуждения, где сразу несколько многочисленных социально деклассированных групп не столько строили социализм, сколько ожесточенно выпиливали друг друга из соображений национальной идентичности. Причем больше всех, опять таки, в этой войне выгребали утратившие «силу землицы родимой» чеченцы, да так выгребали, что в итоге получили даже свое личное «ледовое побоище», которое, в отличие от одноименного исторического события, действительно существовало.
Началось все с вполне обыденного для тех мест события: 10 апреля 1951 года один строитель коммунизма (русский по национальности) орудием, так и не сделавшим из обезьяны человека, запиздил до смерти другого строителя коммунизма (чеченца). Судя по всему, их взглядам на философские размышления старины Иммануила не было в тот вечер суждено сойтись в единой точке пересечения. В конечном счете, взгляды на творчество основоположника немецкой философии оказались более правильными у того, у кого палка оказалась более увесистой. У русского. Чеченцы в долгу не остались и, в очередной раз пытаясь показать, «кто в доме хозяин», пошли по улицам города, избивая всех встречных. Вскоре им встретилась еще более многочисленная толпа русских рабочих (преимущественно бывших уголовников), и чеченцам пришлось повернуть вспять. Попутно был разгромлен располагавшийся неподалеку чечен-городок. Чеченцы пытались спастись, перебравшись по льду на другой берег реки Ульба (впадающей в знаменитый Иртыш), однако у Нептуна в тот вечер на них были иные планы. Как итог, 40 человек сменили веру исламскую на древнеримскую. Остановить побоище удалось только силами введенной в город армии. Все погибшие во время беспорядков вновь оказались чеченцами.
Впрочем, наиболее частыми были конфликты именно между казахами и чеченцами, причем практически всегда в пользу первых. Ситуация не изменилась и с возвращением вайнахов на родину: некоторые чеченцы остались в Казахстане, сформировав там диаспору, и периодически даже пытаются вести себя там, как в остальной части России, что регулярно выливается в знатные бурления, например, Новоузенский бунт 1989 года, в ходе которого было убито до 200 чеченцев и свыше 3000 вынуждено было бежать в Чечню.
Однако же за вайнахов можете не переживать, ведь за все свои неудачи в казахской степи они впоследствии отыграются на заселивших Чечню русских. А пока они заняли выжидательную тактику, подпитывая свой жизненный тонус предвкушением сладкой, как патока, мести. И мстя эта обнаружила себя задолго до их реабилитации. Начнем с того, что после депортации чеченцев, особо желающих ехать в этот регион не находилось, ибо, во-первых, многие изначально задавались вопросом: «А что если они вернутся?», а во-вторых, вопреки официальной риторике СССР о безоговорочной победе над чеченским бандитизмом, в горах по-прежнему скрывались тысячи озлобленных и вооруженных абреков, которые смогли избежать депортации. Оптимизма новым поселенцам не добавляло и то, что вайнахи регулярно большими количествами сбегали из Казахстана, закономерно пополняя ряды окрестных боевиков. Например, когда в 1949 году произвели поголовный «переучет» спецпоселенцов, обнаружилось отсутствие 22 431 человека. 16 тысяч человек вскоре нашли и вернули (из них 1932 человека за побеги приговорили к 20 годам каторжных работ), остальные же, как немудрено догадаться, вернулись на родину и стали томными вечерами шебуршить в кустах под окнами своих родовых гнезд, выражая тем самым не самые благостные из намерений.
Сегодня трудно судить о межнациональной напряженности в Чечне тех лет, поскольку сами знаете — в СССР правила бал самозабвенная дружба народов, а любые столкновения на межнациональной почве всячески ретушировались под «хулиганские проявления». Однако же националистическую подоплеку многих таких «хулиганских» столкновений выдают имена и фамилии противоборствующих сторон. Об одном из таких случаев в г. Грозный МВД СССР счел необходимым информировать ЦК КПСС в декабре 1954 года: «25 декабря 1954 г. ученик ремесленного училища № 2 Лисовский на почве личных счетов затеял ссору с Г.С. Атабековым, возвращавшимся поздно вечером из дома культуры вместе с С.А. Акбулатовым. Приятель Лисовского побежал к общежитию ремесленников с криком «наших бьют!». Выбежавшая толпа начала забрасывать Атабекова и Акбулатова камнями. Те вскочили в проходивший трамвай. Но ремесленники трамвай остановили, вытащили своих противников на улицу и стали избивать. К избиению присоединились учащиеся расположенного рядом ремесленного училища № 2. Наряд милиции с трудом отнял жертв у разъяренной толпы молодых людей и задержал двух хулиганов. По дороге в отделение милиции вооруженная камнями молодежь требовала освобождения задержанных. В этих беспорядках участвовало около 200 молодых людей, которые разошлись только после освобождения их задержанных товарищей».
Как вы видите, никаких намеков на этническую подоплеку событий в докладной записке МВД СССР не было, но именно на этническую составляющую событий указывали фамилии участников конфликта. Стандартная ситуация межэтнического конфликта в Чечне тех лет выглядела приблизительно следующим образом: несколько чеченцев, встречая бредущих из библиотеки русских, высказывали им терзающую робкое горское сердце претензию, эффективно подкрепленную ударом кулака в челюсть или ножа в печень. Русские, в свою очередь, выражали острое несогласие с сутью претензий, собирали толпу и аргументированно показывали, на каком отрезке суждений чеченцев закралась логическая несостыковка. Однако уже совсем скоро, за три года до полного освобождения чеченцев, расстановка сил в Чечено-Ингушской АССР поменяется коренным образом. А пока что бежавшие на родину вайнахи наматывали сопли на кулак и ждали...
Уже к 1955 году количество возвращающихся вайнахов было столь масштабным, что правоохранительным органам пришлось выставлять кордоны при въезде в республику. Пойманных беженцев целыми железнодорожными составами отправляли обратно в Казахстан, только это уже напоминало противостояние с агентом Смитом из «Матрицы»: чем больше ты их ловишь, тем больше их возвращается. И хуже того, слухи об угрожающих ночных визитах неустановленных лиц с характерным акцентом появлялись чем дальше, тем чаще. Среди напуганных переселенцев из центральных областей России серьезно обострились возвращенческие настроения. На улицах кострами серых ночей взвилась волна насилия, из которого теперь уже чаще победителями выходили возвращенцы. Пока еще «чаще». Например, в декабре 1956 г. в дом жителя селения Новый Ардон вместе со своей семьей явился вернувшийся из ссылки ингуш. Он заявил, что этот дом принадлежал ему до выселения, и его семья собирается в нем жить. Правого в споре было решено определить путем спортивного состязания через метание молота друг в друга. Нетоварищеская встреча закончилась со счетом 8-3 в пользу осетин: 8 чеченцев таки получили вожделенное жилье, пусть тесноватое, зато свое, родное, последнее. А главное, по программе государственного переселения к новому жилью прилагалась бесплатная оградка с красивой цветочной клумбой!
В 1956 г. процесс стихийного возвращения на родину усилился. Продолжавшие рваться на Северный Кавказ бывшие спецпоселенцы-вайнахи не только не хотели терпеливо ждать решения своей участи, но и не желали «расселяться» там, где предписывали бюрократические прожекты «начальства», — стремились в родные места, к покинутым в 1944 г. домам. Но дома были заняты, а люди, поселившиеся в них, не хотели, да и не могли в одночасье бросить хозяйство и убраться подобру-поздорову. Между этносами возникла неизбежная конкуренция за ресурсы и места обитания. Атмосфера накалялась не по дням, а по часам.
Конечно же, трагичность подобных социологических экспериментов понимало даже советское руководство. Более того, во избежание эксцессов предлагалось создание чеченской автономной области в Казахстане. Однако, как решение проблемы, это был изначально провальный план. Все упиралось, во-первых, в категорическое нежелание большинства вайнахов оставаться в Казахстане, во-вторых, в их острую конфронтацию с казахами, в-третьих, в острый дефицит жилья. Рано или поздно чеченцев и ингушей надо было отпустить на вольные хлеба, по-другому и быть не могло — ну не держать же их и по сей день за колючей проволокой! Это и в те времена выглядело непозволительно преступным, а сегодня и подавно. К тому же окончательное обустройство чеченцев в Казахстане грозило не меньшими проблемами: в Казахстане весьма стремительно разгоралось пламя вражды между чеченцами и казахами, обусловленное все той же внутривидовой борьбой за ресурсы. Все это в условиях страшнейшего дефицита жилья: сталинская «первая экономика мира» даровала миру страну с самым острым в мире дефицитом жилья — к середине 50-х в промышленных городах даже большинство милиционеров жило в землянках, что уж говорить о каких-то там переселенцах? Понятное дело, в трущобах выселенные народы оставаться не хотели, а рвались к своим, пусть и ветхим, но все же домам. Вот такую свинью Сталин подложил Хрущеву в виде неминуемого социального, а главное — межнационального взрыва. Все, что мог предпринять Хрущев, — это постараться сделать процесс более плавным, постепенным. Не получилось. Бюрократические мечты о безболезненности этого перемещения натолкнулись на массовое возвращение чеченцев и ингушей на родину.  Его удалось лишь слегка замедлить милицейскими мерами и пропагандистскими усилиями партийных и советских органов. В остальном оно было стремительным, будто эякуляция пионера при взгляде на кудрявый лобок советской вожатой.
По плану в 1957 г. в Чечено-Ингушетию должны были возвратиться 17 тыс. семей. В действительности уже к 1 сентября 1957 г. вернулось 136 444 человека.Ситуация чрезмерно усугублялась упомянутым выше квартирным вопросом. Например, в селении Моксоб Ритлябского района 32 семьи чеченцев были размещены в сельском клубе в ужасной тесноте. Единственное решение вопроса виделось в классическом сталинском «уплотнении»: в уже обжитые дома планировалось к нынешним жильцам подселить вернувшихся чеченцев. Поселить в одном жилье людей с принципиально разной культурой, ментальностью, мировоззрением, так еще и не пытающих друг к другу особой христианской добродетели? Гениальный план. Я бы даже сказал, 100 из 100 по шкале гениальности. Гениальнее только гипотеза Пуанкаре. Впрочем, реализация проекта так и осталась на бумаге, ибо, вы удивитесь, но люди готовы были боем идти на исполком, чтобы не подселять к себе чеченцев.
Все усилия убедить местных жителей «самоуплотниться» и поселить у себя по одной чеченской семье оказались очередной попыткой высрать бутерброд, натолкав в рот говна. От сомнительной затеи отказались даже хваленые советские активисты, к «сознательности» которых апеллировало высокое партийное руководство. Даже попытка поселить одного из чеченцев в пустовавшем доме вызвала возмущение местных жителей: около дома немедленно собралось около 100 человек, которые попытались линчевать чеченца, и линчевали бы, если бы не защита милиции. После этого толпа аварцев, вооружившись палками, направилась к клубу с требованием «убрать чеченцев». Не очень дружелюбен и миролюбив оказался человек новой социалистической формации, однако. Плевал он на интернациональные заветы Ильича, подкрепленные красочными плакатами о пламенном советском товариществе!
Опасаясь перерастания конфликта в массовые беспорядки, власти уступили и вывезли чеченцев из селения. А роли жертвы и агрессора в каждом конкретном случае определялись реальным соотношением сил. В Новосельском районе, например, уже чеченцы встали в дверях дома культуры, ругались, не пропускали никого в помещение, размахивали ножом и «допускали крики националистического характера».Людская молва и слухи многократно усиливали воздействие подобных фактов на население. А высокий уровень этнической мобилизации чеченцев, их готовность к демонстративной агрессии в отстаивании своих интересов, в конечном счете, делали их победителями в той «войне нервов», которая повсеместно шла на территории Чечено-Ингушетии и в некоторых приграничных районах соседних республик.Уже совсем скоро жертвами провокаций будут становиться не просто мирные жители, но даже солдаты окрестных гарнизонов. 17 июля 1957 года четверо солдат отправились на речку, чтобы искупаться. Увидевшие это чеченцы, в которых была еще жива память о зверствах и мародерствах красной армии в дни депортации, вооружившись националистическими лозунгами для поднятия духа и топорами для твердости аргумента, запретили солдатам купаться «в их» речке. Солдаты с этим посмели не согласиться, ибо фабрики — рабочим, землю — крестьянам, а речки — солдатам. Завязался ожесточенный баттл в стиле семейных разборок питерских рэпперов. Вскоре к месту происшествия прибыли части армии, которые задержали нападавших и доставили в Шалинское отделение милиции. На этом история только началась. Спустя некоторое время на улице Шали появилась плачущая женщина с распущенными волосами — дочь одного из участников столкновения. Она кричала, что во время драки солдаты вырвали у нее грудного младенца и утопили в речке. К отделению милиции стали стекаться толпы чеченцев требующих отмщения. Однако КГБ в тот день сработало на удивление качественно, быстро разоблачив историю с утоплением младенца, после чего толпу удалось рассеять. В воздухе стоял терпкий запах серы. Желающих уехать из сельских районов Чечено-Ингушетии оказалось в несколько раз больше, чем первоначально планировали власти.
«... Всюду слышишь факты бесчинства, оскорбление, драки, воровство, запугивание, выливающиеся в полном эгоизме — ненависти и национальной вражде между чеченами и ингушами с одной стороны и русскими, осетинами и кумыками с другой стороны. Все это приводит к тому, чтобы мы выезжали» — в апреле 1957 года писали колхозники колхоза им. Ленина Малгобекского района Чечено-Ингушской АССР Н. С. Хрущеву и Н. А. Булганину.
«...Мы, аварцы, которые переселены на эту же территорию, оказались в таком положении, когда бывший хозяин требует и нахально захватывает дома и приусадебные участки и говорит, что нам они как будто бы принадлежат. Если взять и представить себе созданное здесь положение, каждому станет ясно, что между чеченцев и аварцев создается и с каждым днем увеличивается национальная рознь» — вторили им члены исполкома сельского совета и правления колхоза им. М. Дахадаева селения Цатаних Ритлябского района Чечено-Ингушской АССР 1 апреля того же года.
Незадолго до этого трактористом-чеченцем было вспахано русско-осетинское православное кладбище — данная забава вскоре примет промышленные масштабы, что поспособствует усилению тенденции захоронения родственников не коренным населением республики за пределами границ Чечено-Ингушской АССР.Написание писем в Кремль к этому времени стало главной спортивной дисциплиной счастливых жителей региона. Уже 24 апреля на имя Ворошилова из теряющего спокойствие с каждой новой минутой региона пришло такое коллективное письмо жителей села Буковка Новосельского района:
«Чечены и ингуши заявляют русским, якобы их выселение из Кавказа было незаконно. Виноват в этом Сталин и Берия, а поэтому требуют от русских свои дома и все другое, ранее нажитое ими. Они заявляют о том, что при выселении их оставили все здесь, а теперь заставляют русских бежать в чем стоим, с игривой насмешкой о том, что скоро наш народ сядет во власть и вы будете нам уборные копать... Земля наша, русским делать нечего, русские нам мешают жить. Мы сами сможем управлять своей республикой, и теперь будем держать свой старый закон кавказский. От старого и до малого все начали молиться богу, избрали себе муллу, и под руководством муллы творят чудеса, от которых уши вянут. Русские женщины и дети боятся их взгляда, потому что ежедневно происходят все новые и новые происшествия в самых разнообразных ее формах...Казахстан их не воспитал, а наоборот, обозлил против русских и советского государства. Они без всякого стеснения говорят в народе: все равно жить мы с русскими и дагестанцами вместе не можем, и два волка в одной берлоге жить не смогут, пусть уберут или нас, или русских и тавлинов с этой территории».
Теперь уже русские редко выходили победителями из межэтнических столкновений. 22 августа 1959 г. в 10 часов вечера в железнодорожном парке города Гудермес произошла групповая драка между вайнахской и русской молодежью. Девять человек получили телесные повреждения, двое из них — тяжкие. Прекратить столкновение удалось только с помощью военнослужащих местного гарнизона. Уже спустя лишь две недели 6 сентября на том же самом месте произошла новая массовая драка, в ходе которой русский убил чеченца, что на следующий день вылилось в массовые волнения чеченцев по всему городу. Несколько раньше, 29 августа 1959 г., в грозненском парке культуры неизвестным преступником были нанесены ножевые ранения русскому шоферу, который 6 сентября в больнице скончался. Во время похорон раздавались резкие высказывания в отношении чеченцев.
На первых порах русские еще пытались обозначить свое присутствие в регионе, что вылилось в недельные античеченские беспорядки в Грозном 23-31 августа, однако душа стремительно покидала остывающее тело, а сами беспорядки, если использовать язык нотной грамоты, разливались по округе финальным аккордом «лебединой песни». Это был последний случай, когда русские что-то пытались ответить в регионе. Не пройдет и десяти лет, как Чечня станет регионом с самым большим оттоком населения во всем СССР. Более того, чеченцы начнут заселять уже селения, к ним не имеющие никакого отношения; заселять и «выдавливать» коренное население. Маховик не мог остановиться, и, почуяв моральное, психологическое и, что немаловажно, физическое превосходство, чеченцы перешли в активное наступление.
Столица республики, довольно большой полиэтничный промышленный город, пока еще оставалась спокойной и комфортной для жизни. Однако даже в Грозном чувствовалось напряжение: до жителей со всех сторон доходили пугающие слухи о конфликтах и столкновениях в сельской местности. Эффект усиливался движущимся через город потоком переселенцев, возвращавшихся домой. Уже совсем скоро и коренные русские жители Грозного начнут собирать тревожные чемоданчики, а с ними и обитатели ряда районов Ставрополья, включенных в состав восстановленной Чечено-Ингушской АССР. По республике промчался шквальный ветер социальной напряженности, предвещавший двигавшуюся за ним бурю морального, а позже и физического террора.
Начинались 60-е годы. За последующую тридцатилетку процветания советского строя чеченцы почти полностью выдавят русских даже из мест их исторического обитания на Ставрополье в Шелковском и Наурском районах, подчинят себе Грозный и с середины 70-х начнут активно осваивать Москву, обкладывая данью студентов столичных вузов. Об этом временном отрезке советской эпохи мы поговорим в следующей части.


Tags: Криминал, СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo naivny_chukcha december 25, 15:27 27
Buy for 50 tokens
Многие, наблюдая творящийся вокруг ковидоп​****ц, держатся из последних сил, уповая лишь на то, что скоро это закончится. Стадо вакцинируют, Биг Фарма получит свои миллиарды сверхприбыли и пастухи, наконец, дадут нам пожить спокойно. Так когда же закончится коронабесие? Я вас, наверное, огорчу,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments