naivny_chukcha (naivny_chukcha) wrote,
naivny_chukcha
naivny_chukcha

Categories:

Расовая сегрегация в стране победившего интернацилонала. Часть 2.

Начало здесь


А вот абсолютно дикие чеченцы автономию получили обратно, да еще и прихватили целый ряд земель Ставрополья, как раз потому, что заставили себя бояться. Среди титушек и бюджетников, жаждущих постоять в пикете с лозунгами вроде «Лучше СПИД, чем чеченцы», желающих отчего-то много не нашлось. Вернее, на начальных порах подобное имело место и там, но после очередного ножа в очередную печень внезапно выяснилось, что эт вам не немцы, и подобные кричалки лучше оставить для домашней кухни. Так что жилищный вопрос на советской скорости решился сам собой. Ну как решился… Вялый аппаратный орган Советского Союза едва ли смог бы справиться даже с вкручиванием лампы накаливания, не говоря уж о таком серьезном деле. Так что решался вопрос преимущественно согласно красивым национальным традициям, которые не пришлись по душе даже видавшим виды осетинам — что уж говорить о русских? Поэтому очень скоро из каждого окошка по округе разливался звон металлической молнии, вшитой в обивку тревожного советского чемоданчика. Сперва жители, побросав все пожитки, сбились в караваны, бредущие через Грозный на Ставрополье... а потом к этим караванам присоединились и сами жители Грозного и даже целый ряд районов Ставрополья (Наурский, Шелковский). Так что, сравнивая результативность мер немцев и чеченцев в отстаивании прав, вполне уместно задаться вопросом: всегда ли быть цивилизованным выгоднее, чем диким?Благородная миссия Советского Союза заключалась в социализации маленьких народностей через приобщение к культуре и образованию. Впрочем, Советский Союз не смог этого в полной мере реализовать даже в отношении русского населения, ограничившись лишь крупнейшими столицами, в то время как в провинции и промышленных городах уровень образования до самых последних дней СССР оставался на критически низких отметках, а о культуре, привитой там властью Советов, можно судить по самому популярному стилю музыки в тех краях — шансону. Что уж говорить о нетитульных, малых народностях, вроде тех же тувинцев и вайнахов? Советская власть не просто ничего не делала для их развития, наоборот — она тормозила его. На момент депортации население Чечено-Ингушской АССР по факту мало чем отличалось от населения какого-нибудь Свазиленда. О чем тут говорить, если у чеченцев даже своей письменности не было (у армян и грузинов, к примеру, на тот момент своя письменность была уже более тысячи лет). Количество умеющих читать или писать можно было пересчитать по пальцам одной руки. Количество умеющих понимать прочитанное или написанное — и того меньше. И вдруг происходит депортация, которая не просто остановила народность в развитии на добрый десяток лет, будто бы законсервировав в зловещей капсуле времени, — в некотором роде она затолкала народ в еще более глубокое прошлое и сделала его еще более ожесточенным. Это было трудно, но Советская власть умудрилась справиться даже с этим.После возвращения из ссылки со стороны власти не было предпринято ни малейшей попытки социальной реабилитации замученных народностей. Многие критикуют политику США в отношении квот для негров: к ним занижены требования при поступлении в ВУЗы или на работу, что многие трактуют уже как дискриминация белых. Но причины данных поблажек вполне ясны: они пытаются из негров сделать специалистов. Даже если негр будет плохо учиться в университете, у него как минимум поменяется окружение, а с ним и разнообразится мироощущение. И при такой политике толерантности увеличивается шанс на то, что некоторая часть негров при помощи этих поблажек сможет как-то окультуриться и найти нормальную работу взамен той, что предписывает провозить в тощей черной заднице контейнеры с кокаином через таможню. Например, телеканал BBC не так давно прогремел объявлением о бесплатном обучении на операторов для негров с последующим их трудоустройством, что вызвало волну негодования среди правых (в особенности, почему-то, обеспокоены этим были в России). Однако же цель такой политики очевидна: чем больше негров ты сможешь заинтересовать операторским искусством, тем меньше негров заинтересуется деструктивным искусством разбоя и наркоторговли. И нельзя сказать, что политика США в этом плане провальна: невзирая на то, что черные и по сей день являются основной подпитывающей силой всего американского криминалитета, по сравнению с 90-ми (которые в США были не менее лихими, чем у нас) количество гангстерских разборок упало в разы. Это при том, что количество негров в США за это же время в те же разы увеличилось. Во всяком случае, все мои знакомые, живущие в США, утверждают, что живущие с ними по соседству негры, как правило, ведут благонадежный образ жизни.В СССР же поступили по старому доброму принципу «на отъебись». После возвращения из ссылки и без того дикий вайнахский народ, одичавший еще сильнее, оказался, по сути, в резервации. Они компактно разместились по глухим аулам безысходности на окраинах республики без единого шанса на нормальную жизнь. Советская власть не позаботилась ни об их образовании, ни об их трудоустройстве, более того — на работу их вообще никуда не брали (по этой причине чеченцы стали главным шабашниками в СССР), а школы, натыканные по аулам, несли отнюдь не образовательную функцию, но функцию красивой витрины советского благополучия. Советская пропаганда любит вещать о том, что со времен Сталина к моменту развала СССР, количество чеченцев с высшим образованием увеличилось в семьдесят раз. Звучит эффектно, но лишь в том случае, если не знать количество обладателей этого образования в отправной. Грубо говоря, увеличение обладателей высшего образования за полвека с десяти до семисот человек едва ли можно отнести к достижениям. Тут более уместен термин «катастрофа».Вернувшись из депортации, эти люди не получили необходимой социальной, материальной и психологической реабилитации, а те немногие методы, которые планировалось воплотить в жизнь, были благополучно проебаны на самых ранних подступах. Например, 12 апреля 1957 года было принято постановление «О предоставлении льгот и оказании помощи колхозникам, возвращающимся в ЧИАССР», согласно которому вайнахам должны были быть предоставлены кредиты на строительство домов и хоз. построек в размере 10 тыс. руб на семью с возможностью погашения в течение 10 лет; на ремонт домов — 3000 руб; на приобретение скота — 1500 руб. Также вернувшиеся счастливчики освобождались от уплаты сельхозналога. В 1957 году на эти нужды из резерва сельхозбанка РСФСР был выделен кредит в размере 63 млн рублей. Также оказывалась единовременная помощь нуждающимся в размере 500 рублей на семью, на что было выделено еще 2,8 млн. рублей. Однако выдача беспроцентных кредитных ссуд была с треском провалена. Ссуду на строительство и хозяйство в 57-58 годах получило лишь 5% семей, причем тем, кто ее смог получить, приходилось ее либо выбивать, либо добывать незаконным путем. Большинство же чеченцев вплоть до развала СССР даже не подозревали о том, что после возвращения им были положены ссуды. Бытует мнение, что в стране, «не знающей слова "коррупция"» все эти деньги были разворованы как региональными, так и федеральными чиновниками.Невыдача беспроцентных ссуд самым негативным образом сказалась на социальной и межэтнической обстановке в республике: не получившие ссуды чаще прибегали к методам насильственного захвата домов и криминалу. Не имея нормального жилья, большинство не имело и возможности ни полноценно работать, ни полноценно учиться — лишь деградировать. Жилищный же вопрос был проебан с не менее морозным треском. К 1958 году для прибывших планировалось построить 15 тыс. домов. Как итог, из запланированных 3 млн. шт. кирпича было произведено… эм… наберите воздуха в грудь… 25 тысяч. Из запланированных 5 тонн извести не было произведено… ни одной. Из 15 тыс. кубометров древесины произведено 5 тыс. и из 15 млн. шт. самана произведено 2,7 млн. В Урус-Мартане из намеченных 3 тыс. домов не было построено ни одного, а 999 находились на начальных стадиях строительства; в Кагарлинском р-не из плановых 450 было построено лишь 14. Впрочем, если учесть, что кол-во русских в Урус-Мартане с 1959 по 1970 год сократилось аж в четыре раза, полагаю, что чеченцы вопрос с жильем таки решили. И отчего-то мне кажется, что далеко не самыми гуманным из методов.Таким образом, у союзного центра не было никакой осмысленной стратегии по культурной реабилитации. Более того — вернувшихся точно так же продолжали ограничивать в правах. В учебных заведениях республики практически не велось изучение чеченского языка, уроки во всех школах проходили также исключительно на русском. Ни газет, ни книг на местном языке практически не печаталось. Это при том, что в 1959 году на родном языке говорило 99,7% чеченцев из сельской местности и 96,5% городских. Аналогичным образом дела обстояли в Якутии, Туве и т.д. — почему-то сколь отчетливо российская пропаганда сегодня видит притеснение русского языка в Прибалтике и Украине, столь же слепа она была в описанных выше случаях. Это при том, что притеснение русского языка в той же Украине носит лишь условный характер: я был неоднократно в Киеве — какое ж тут притеснение, если там по сей день большинство телеканалов вещают на русском и большая часть прессы печатается на нем же? Чего нельзя было сказать о нац. республиках СССР.Таким образом, постепенно происходило обеднение и без того бедной на литературные изыски народности. Ведь русский они знали лишь на уровне, достаточном для назначения прекрасной даме романтичного свидания за близлежащими гаражами — что-то вроде отлитой гранитной кириллицей в веках культурного наследия цитаты: «Леее, писку дашь ипат?». Однако с приходом советской власти они растеряли еще и всякую литературную грамотность уже в родном языке: они на нем, конечно же, говорили, но изъясняться на литературно-художественном уровне были неспособны, что лишь усиливало всеобщую деградацию народности. Поскольку в этом материале приводится много свидетельств очевидцев, позволю себе на правах автора тоже вложить свой кирпичик в фундамент малоприятной правды. Это будет немаловажным дополнением для углубления в причины дикости различных тувинцев и чеченцев.Одна моя бабка — из немцев Поволжья. По велению освещаемого семью солнцами и восемью лунами вождя точно так же была сослана в Казахстан в раннем школьном возрасте. Там повзрослела, вышла замуж, обзавелась детьми, после чего в 70-е перебралась в среднюю полосу России. До самой смерти она умела читать и писать лишь на уровне, достаточном для определения цен на городском рынке. В 90-е годы было принято приносить пенсии на дом, и я отлично помню, как вместо подписи в ведомости она ставила крестик — она не умела расписываться. Это наглядная демонстрация того, сколь сильно дичали и деградировали народы в ссылке, и того, какое «образование» оттуда привозили. Немцы Поволжья изначально существенно отставали в развитии от своих собратьев в Германии — оно и понятно: вплоть до депортации они вели крестьянский образ жизни, а начиная с 20-х годов, беспрерывно находились на грани голодной смерти — тут уж не до культуры. При этом мало кто станет спорить с тем, что в том же развитии они на несколько световых лет опережали каких-нибудь чеченцев или тувинцев. А теперь представьте себе, если немцы сделали за время ссылки такой откат назад в развитии, то что можно говорить о вайнахах, которые и до этого были из тех, кто при посещении зоопарка рисковал оказаться запертым невнимательным вахтером?Откровенно дискриминационная языковая политика привела к тому, что бабка говорила так, что немцы ее не могли понять в принципе, а для русских (включая меня) часть ее слов и воззваний была покрыта туманным мраком. Отсутствие преподавания в школе на родном языке, при этом его вопиюще краткий курс (обычно 2-3 часа в неделю, причем очень низкого качества), помноженный на низкое качество и самого русского породили на свет уродливого монстра — скрещение обрывков русского и немецкого языков воедино. Это когда в речи часть слов произносится по-немецки (причем неправильно произносится), а часть — по-русски (причем тоже неправильно, вроде «лисапед», вместо «велосипед»). При этом все это еще и склоняется черт пойми как — русское на немецкий лад, немецкое — на русский. Например, «слазай с лесопеда и иди фрэзать». И это не являлось отнюдь исключительным явлением — очень многие жертвы советской власти описывают такие явления с точностью до деталей.Вот воспоминания некой Ольги Гайбель:«Семью моих предков в 1941 году, как и всех других немцев, депортировали. 24 часа на сборы, товарные вагоны, обо всём этом мне много рассказывала бабушка. Причём семьи сразу разделили — мужчин отправляли в трудармию в Сибирь, а вот моя бабушка с другими женщинами попала в Казахстан. Она оказалась в селе Тахтаброд на севере Казахстана. По дороге многие погибли, в том числе, и её сестра.С детства ей пришлось работать, чтобы выживать. Она присматривала за детьми местных жителей, за это ей давали еды. Вообще, конечно, условия жизни сосланных немцев в Казахстане были пугающими. Например, мой дед, тоже немец по национальности, во взрослом возрасте не умел даже читать. Так что бабушка его учила, когда они поженились. Мой папа, как ни странно, немецкого уже не знал, но постоянно употреблял в речи отдельные слова и какие-то выражения…»Теперь представьте себе, как обстояли дела у чеченцев, находящихся на куда более низкой ступени развития. А ведь именно владение языком — основной допинг для интеллекта. Может ли человек, так владеющий языком, читать книги? Нет. Может ли человек с таким языком писать книги? Нет! Может ли он созидать, творить, чем-то интересоваться? Нет! Браво Советскому Союзу, он провел блестящую языковую политику — и старые языки испоганил, и новым не обучил.Само же образование не только в ссылке носило исключительно формальный характер. Начнем с того, что в той же Чечне учителей в школах категорически не хватало: на 1 сентября 1961 года при плане в 518 учителей в республику было направлено 297. При норме учителей начальных классов в 745 человек было 236. Учебники доставались далеко не всем, а из-за отсутствия даже намеков на инфраструктуру немалый процент детей вообще в школу не ходил, а если и ходил, то лишь от случая к случаю. Но даже те, кто добирались через горы до уроков, по сути ничего нового не приобретали — уровень преподавания был катастрофически низок. Преподавателями, к примеру, могли стать люди после прохождения 4-12 месячных курсов.Вполне очевидно, что мало какой вменяемый человек горел желанием ехать в горы и что-либо преподавать своре откровенно диких детей в регионе, где правят бал разбои, кровная месть и даже рабство, поэтому до сельских школ доходили разве что отбросы педагогического мира. Ни о каких специалистах по данному профилю среди коренной национальности даже говорить не приходилось — откуда ж им взяться после ссылки? Неудивительно, что при поступлении в вузы вайнахи не выдерживали никакой конкуренции с русскоязычными выпускниками городских школ. В результате тенденция к понижению общего уровня культуры народа, обозначившаяся в период депортации, не была преодолена. Напротив, разрыв в образовательном уровне по сравнению с соседними народами увеличился.Как закономерный итог, самый низкий уровень образования в СССР с 1959 по 1989 года был у чеченцев. В 1959 году лишь 1 человек из тысячи(!) имел высшее образование, 1 — незаконченное высшее, 6 — среднее специальное, 26 — среднее, 116 — неполное среднее, и 284 — начальное. В 1970 году эти цифры увеличились до семи на тысячу с высшим, 5 — незаконченым высшим, 13 — средне-специальным, 49 — средним, 145 — неполным средним, и 334 — начальным. Это уровень беднейших стран Африки. К 1989 году показатели по количеству обладателей высшего и неоконченного высшего образования вернулись к показателям 1959 года — по одному на тысячу.О каком приеме на работу может идти речь, если нет никакого образования? Впрочем, даже образованных чеченцев, как и ингушей, по неписанной команде сверху практически не брали на работу в основных отраслях промышленности родной республики — нефтедобыче и машиностроении. Например, в крупнейших производственных объединениях, таких как Грознефть и Оргсинтез, на 1989 год работало 50 тысяч человек, процент же коренных жителей на этих предприятиях составлял 0,4%. На грозненском телефонном узле междугородной связи с 1973 по 1980 год было всего две чеченских телефонистки. В 1979 году на 1000 чеченцев трудоспособного возраста приходилось лишь два человека, занимающих руководящие должности. К 1989 году этот процент остался неизменным — те же 2 на 1000. Ничтожно малое кол-во чеченцев на руководящих должностях в т.ч. способствовало отрыву руководства от населения, которое было не просто экономически неравноправным, но и социально обособленным и совершенно неразвивающимся. Советские элиты, обосновавшиеся в Грозном, не имели ни малейшего представления о том, что происходило в селах и городах поменьше. Подбор же номенклатурных работников из числа чеченцев и ингушей строго контролировался КГБ. Например, кандидат обязательно должен был иметь интернациональную русскоговорящую семью (преимуществом обладал претендент, имеющий русскую жену). Это правило негласно распространялось на любое карьерное продвижение. Русская жена для КГБ являлась демонстрацией русификации кандидата — это стало толчком для формирования такого явления как фиктивные браки. А вы думаете, почему ярый националист Джохар Дудаев в 1969 году женился на русской женщине? Это как если б Гитлер женился на еврейке, а Ариэль Шарон на арабке.Причем, если на нормальную работу не брали ввиду либо слабого образовательного уровня либо просто по неподходящей национальной принадлежности, то с неквалифицированной работой в республике была такая же напряженка. Для трудоустройства чеченцев планировалось открытие огромного количества предприятий и заводов, но поскольку это происходило в СССР, то, как вы уже, наверное, догадались, ничего не открылось, а что открылось, то, конечно же, не работало. Например, еще в 1956 году специально к приезду чеченцев, чтобы обеспечить их работой, 5 тыс. гектаров земли было отведено под виноградники. Столкнувшись с суровым советским изобилием, затея провалилась: у властей не было денег на защиту от насекомых, удобрения и огораживание плантаций. В итоге большинство виноградных совхозов хирели либо не функционировали вовсе. В совокупности все это приводило к колоссальным масштабам безработицы и присущей ей бедности.По этой причине, начиная с 60-х годов, чеченцы и ингуши прославились как главные шабашники Советского Союза. Ежегодно в среднем из Чечено-Ингушетии выезжали на сезонные работы, легальные и нелегальные, в другие регионы до ста тысяч человек — это почти все взрослое мужское население республики. Чтобы иметь более точное представление о масштабах явления, следует сказать, что практически вся возрастная верхушка Чечни 90-х вышла из шабашников. Например, отец Рамзана Кадырова Ахмат был шабашник. Шамиль Басаев также при СССР шабашил в Волгоградской области. А Руслан Гелаев — под Омском в Сибири.Чеченский историк Джохар Гакаев так выражал недовольство своего народа сложившимся положением в республике: «Народу республики от деятельности нефтехимического комплекса досталась лишь самая загрязненная в экологическом отношении окружающая среда и хищнически разграбленные ресурсы. Социальная инфраструктура оставалась неразвитой, особенно в сельских районах Чечни. Чеченцы и ингуши на «шабашные» деньги строили дома, но при этом большинство сел были без больниц, школ, газа, дорог, т.е. без индустрии услуг, которая делает жизнь качественно иной. Настоящим бичом чеченцев и ингушей была безработица, ее следствием стало массовое отходничество, спекуляция и рост преступности».Чеченские шабашники, 70-е:










Вот как об этом вспоминает один из бывших чеченских шабашников:«По пятой графе вообще не брали на работу. Не брали ни на один НПЗ в ЧИАССР даже выпускников Нефтяных институтов — ни один чеченец не работал в своей Республике! Где угодно на просторах СССР, но не в своей Республике! В Чечне в первую очередь брали на работу славян. Даже простым шафёром в нефтяной сектор. Была неофициальная иерархия. К одним народам относились лучше к другим хуже, но равным русским не считался никто».Пятая графа, о которой идет речь — это строка «Национальность» в советском паспорте, которая появилась для категоризации населения. Деление по социальным классам не отвечало требованиям к категоризации, так как выступало переменчивой величиной. В большинстве стран мира созвучный термин означает не национальность (принадлежность к этнической группе), а гражданство. В то время как для обозначения этнического происхождения употребляется термин этничность (ethnicity), который в паспортах естественно не указывается. И правда, зачем это кому-то может понадобиться? А вот в СССР столь странная для страны с одной «советской» национальностью графа появилась именно с целью быстрого обличения расово неполноценных элементов. Вопреки распространенному мнению, основанием для преследований или дискриминации в годы массовых репрессий могло быть не только неподходящее дореволюционное происхождение, участие в Гражданской войне на стороне белых, родственники из кулаков, но и «подозрительная» национальность — немецкая, польская, финская, позже — еврейская и другие. Я думаю, никому не составит труда провести очевидные параллели между пятой графой и пятой колонной?Если в сталинском СССР «национальная политика» доходила до репрессий по национальному признаку или депортации целых народов, то в последующее время наличие в документах графы «национальность» позволяло государству негласно и неофициально проводить в жизнь «мягкие формы» дискриминации и ограничения целых этносов в гражданских правах. Это касалось в первую очередь таких сфер жизни как право на проживание на определённых территориях СССР, право на профессию, образование и место работы. С неправильной национальностью в пятой графе тебе сразу выписывался волчий билет в части приёма на работу, поступления в вузы, в аспирантуру, карьерного продвижения и занятия руководящих должностей, присуждений государственных наград и почётных званий, членства в государственных органах управления и советских представительских организациях, поездок за границу и т. п. Отсюда пошло ироническое выражение «инвалид пятой группы», обозначающее человека, имеющего «неполноценную» национальность.Вот, как о пятой графе вспоминали немцы поволжья:«Через год после того, как я пошла в школу, у Николаева умерла жена, и вскоре он сделал предложение моей маме. Она согласилась, но только взяла с инженера обещание, что тот обязательно поможет меня вывезти из Сибири и получить мне образование, как только мне исполнится 17. Моего отчима сразу же после регистрации брака исключили из партии, сняли с работы. Полгода он нигде не работал, ездил в обком партии в Томск, а затем и в Москву. В итоге в партии его не восстановили, но вернули к работе инженера лесозаготовки. Он был чуть ли не единственным таким специалистом в Нарымском крае.Когда я получала паспорт в 16 лет, русская фамилия Николаева меня не спасла, в графе «национальность» всё равно написали «немка». Следовательно, я всё равно должна была ходить отмечаться в комендатуру. Все высланные немцы выполняли эту процедуру до 1965 года, а разрешили выезжать с мест спецпоселения только в 1970 году.Но Гаврила Фёдорович снова задействовал все свои связи, чтобы этот паспорт мне заменили и в «пятой графе» написали, что я русская. В 17 лет я закончила школу и уехала из Сибири. Мой отчим выполнил своё обещание, дал мне свободный выезд. Я поступила на мехмат МГУ.Правда, проучилась я там только лишь один семестр. После этого меня вызвали в деканат и сообщили, что не имеют права меня продолжать обучать в МГУ «из-за несоответствия в документах». Я никому не говорила о своём происхождении, а на третьем курсе вышла замуж и снова сменила фамилию. Как только в 1988 году вышел закон о жертвах политических репрессий, я вернула фамилию отца и своё настоящее отчество.Немецкий язык я до сих пор знаю недостаточно хорошо. Я отлично понимаю немецкую речь, могу читать, но говорить бегло на этом языке не могу. Думаю, сказывается то, что в ссылке мы не говорили на немецком, боялись…» — Тамара ЮнгеймБолее того, даже мало кто из учеников тех лет осведомлен о том, что ВО ВСЕХ школьных классных журналах (в советское время форма классного журнала была одна на весь СССР) в самом конце была страница со списком учащихся, начиная с первого класса, где имелась обязательная для заполнения графа «национальность». Не все о ней знают, но те, кто рылся тайком в учительских журналах, ее видели собственными глазами. И была она там с точно такой же сугубо практической целью — выявлять потенциально чуждые советскому строю элементы чуть ли не с пеленок. Вот как об этом вспоминают очевидцы.Украина:«Да, была такая страница. Харьков 132 школа, 1985-1989 годы. Помню момент где-то в 7-8 классе нас было человек 5-7 и мы специально утащили журнал, чтобы посмотреть, кто у нас в классе еврей. И я помню как читали и кто-то комментировал, мол, никогда бы не подумал, что такой-то и такой евреи. Так я узнала, что быть евреем не очень хорошо».Несколько воспоминаний из Якутии:«Там на какой-то странице был список с графой национальность, обычно по началу учебного года в классе проводили опрос, учитель спрашивал пофамильно, ученик должен был вставать и говорить национальность. Татарские дети очень стеснялись своей национальности и поэтому говорили что они русские, хотя я подозревал, что это не так. Я был один в классе якут и терять мне было нечего — моя предательская физиономия говорила сама за себя, так что я смело кричал — якут, и тут раскатывался смех по всему классу».«Национальность спаливали по оскорблениям и обзывательствам, т.е. я до какого-то момента не видел различий между ними, пока они сами не начинали друг друга оскорблять — русские евреев сразу палили. Доставалось и хохлам, сейчас только до меня дошло, кто вносил раздор в нашу многонациональную семью. Это были русские, всех чужаков выводили на чистую воду и начинали оскорблять. Больше всех доставалось евреям и хохлам, на татар и башкир не особо не велись. Вот и ответ — бытовой национализм, зачинщиками которого выступали русские как обладатели привилегированной национальности, остальным приходилось скрывать свою национальную принадлежность».«Когда учитель начинал перекличку, каждый должен был громко сказать свою национальность. Обычно звучали две национальности русский и украинец. Когда доходила очередь до меня я вставал словно выходил на расстрел и вполголоса шептал — якут. Все дети начинали хихикать, учитель резко обрывал смех в классе и говорил — не надо над ним смеяться».«Начиная с младших классов, почему-то все представлялись русскими, даже явно выраженные татары. Я не мог понять, зачем учитель требует говорить национальность, если у него в журнале уже записана национальность ученика, поэтому во время перемены, когда не было учителя, можно было подглядеть национальность всех учеников, и там абсолютно не совпадало с тем, что говорили дети.Уже ближе к старшим классам, когда на дворе вовсю шла перестройка, ученики перестали скрывать свою национальность. И вдруг оказалось, что у нас в классе очень много татар и башкир, но евреи все равно продолжали хранить молчание, выдавая себя за русских, их у нас в классе было трое».Отвечая на фразу «Я не мог понять, зачем учитель требует говорить национальность, если у него в журнале уже записана национальность ученика», не могу не пояснить: цель данной переклички заключалась в том, чтобы проверить как идентифицирует себя ребенок. Если он называет себя русским, а в журнале стоит пометка еврей, значит он утрачивает свою национальную идентичность. Хотя на самом деле это говорило лишь о том, что он просто стесняется признаваться в своей национальности, и это предвещало скорее бурю, чем затишье. Ибо политика при которой есть постыдные национальности неминуемо приведет к усилению национальной самоидентификации, с вытекающими из этого вспышками национализма, а не наоборот.Впрочем, дискриминация (и уже не нацменьшинств, а вообще всех, включая русских) отражалась и в отсутствии паспортов до 70-х годов у селюков, и в существовании прописки — и то, и то было сделано для того, чтобы максимально усложнить право свободного передвижения для граждан внутри страны. И тогда прописка была не то, что сейчас — тогда ее можно было получить только с благословения партии.Поскольку Москва, Киев, Ленинград и еще несколько витрин во все времена были передовыми городами, средняя полоса России — еще куда ни шло, а вот промышленные города и нац. республики практически не отличались от Африки, то, понятное дело: все, кто мог, мечтали съебаться из своего родового зловонного болота. Тут-то и пришлась кстати прописка, чтоб провинциальные свиньи не портили своими уродливыми рылами красивую Москву. Впрочем, была одна возможность улучшить качество жизни — в крупных городах было такое явление как «лимит прописки». Именно отсюда пошло знаменитое выражение «ЛимитА понаехала». В этих городах по мере роста благосостояния жителей низкооплачиваемая работа на предприятиях промышленности, строительства и транспорта не пользовалась популярностью среди коренного населения. В связи с этим проводилось ограниченное целевое привлечение трудовых ресурсов из соседних регионов.

Tags: История, СССР, криминал
Subscribe

promo naivny_chukcha december 25, 15:27 27
Buy for 50 tokens
Многие, наблюдая творящийся вокруг ковидоп​****ц, держатся из последних сил, уповая лишь на то, что скоро это закончится. Стадо вакцинируют, Биг Фарма получит свои миллиарды сверхприбыли и пастухи, наконец, дадут нам пожить спокойно. Так когда же закончится коронабесие? Я вас, наверное, огорчу,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments