April 18th, 2021

От бандитизма к шариату.

Продолжаю выкладывать замечательную серию о криминальном СССР от Павла Гладкова, он же hueviebin1
Обратите внимание на то, что в бесконечном изобилии строк материала, посвященного маленьким, но гордым республикам Кавказа, у нас до сих пор не было уделено ни единой строчки религиозному экстремизму. Даже рабство в СССР обсудили, а вот про религию — ни-ни. Может быть, увлекшись Кавказом, я так проникся, что и сам принял ислам, теперь стараясь не поминать Всевышнего всуе, дабы не обрушить на свою недостойную голову его праведный гнев? Нет, все гораздо проще: уж чего-чего, а религиозного экстремизма на советском Кавказе отродясь не бывало. Даже для абреков, на протяжении всей советской истории бегающих по горам, религия являлась сугубо вторичным фактором, а их деятельность носила чисто партизанско-освободительно-националистический характер, являясь аналогом деятельности Украинского УНА УНСО или прибалтийских «Лесных братьев». С той лишь разницей, что у чеченских партизан порой было весьма затруднительно понять, где заканчивалась повстанческая деятельность и начиналась бандитская. Для многих это, вероятно, станет неким откровением, ибо слишком уж в наши дни образ Кавказа стал неразделим с взирающим на восток куполом минарета, но факт есть факт: исламского радикализма там не было. Внешний вид чеченцев также с тех пор преобразился самым радикальным образом: бородам смуглые мачо в те годы предпочитали промежность с волосами между носом и губами, чеченцы же классом повыше брезговали даже папахами — попробуйте представить себе Дудаева в шапке из дохлого козла. У чеченских щеголей в те годы модны были широкополые шляпы, и Дудаев был одним из главных приверженцев этой моды.
Collapse )
На фото ниже самый известный чеченский абрек времен СССР, некий аналог Доку Умарова Хасуха Магомадов. Вел партизанскую деятельность в горах республики с начала 40-х годов, убит в ходе спецоперации только в 1976 году. Даже невзирая на радикальность взглядов, почтенный возраст и аскетичный образ жизни, на фото брит начисто и оборудован лишь усами.
Ни на одном видео, датированном до 1995 года, вы не услышите столь приевшегося в наши дни «Аллах Акбар», а если на каком-то фото тех лет найдете бороды, то лишь в сугубо единичных экземплярах. Даже активные чеченские радикалы, захватывавшие в начале 90-х административные здания, грабившие поезда и военные части, визуально отличались от сегодняшних нохчей так же кардинально, как эфиопы от чукчей.
На довоенных улицах Грозного даже в 94 году, когда российской власти там уже не было и в помине, увидеть закутанную в платок женщину было нонсенсом — любой желающий может поютубить ролики по запросам вроде «Грозный 1991-1994». И даже такие крупнейшие чеченские авторитеты как обсуждаемый в прошлой части Николай Сулейманов сегодня были бы немало удивлены, узрев, сколь разительно преобразились семейные ценности нынешних авторитетов.
Сегодня на любом фото каждый кавказец обязан сидеть с дико суровым ебальником, шоб как «мущщина», иначе патсаны не поймут, а его жена, как кочан капусты укутанная в сто платков, должна задумчиво взирать вдаль с видом затравленной мыши, якобы символизируя высокую нравственность. За этим высоконравственным пафосом
бывает забавно наблюдать, особенно имея представление о поведенческой психологии толпы, которой свойственно наделять себя теми качествами, которых у нее нет — эдакий защитный механизм психики. Кавказские мужчины громче всех кричат о своей мужественности, чести и благородстве, при этом среди всех постсоветских народностей меньше всех соответствуют данным критериям, если, конечно, красивый национальный обычай — нападать толпой исподтишка — не считать проявлением мужества и чести. Именно на Кавказе больше всех говорят о гордости, но забывают о ней при первой же возможности лечь под какого-нибудь авторитетного местечкового бая или выслужиться перед более успешным и могущественным соплеменником. Ну, и о хваленой исламской нравственности, как никто, знают жены исламских боевиков, которые по наследству переходили от одного полевого командира к другому: поскольку активная фаза деятельности и жизнь рядового боевика редко превышала пару месяцев, то женщина, кичащаяся платком морали, за иной год могла сменить до десятка мужей, дав фору по количеству половых партнеров иной питерской проститутке. Видимо, Аллах под платком не видит, так что все норм!
Так как же могло произойти столь кардинальное видоизменение целого этноса за какие-то несколько десятков лет? Дело в том, что, вопреки общественному стереотипу, маниакальная религиозность на Чечню зловещим цунами нахлынула лишь к моменту окончательной деградации этноса (чему активно способствовала, как мы помним, советская власть) к середине 90-х. А до той поры чеченцы были такими же мусульманами, как мы — христианами, т.е. сугубо формальными. Имелись в наличии, конечно же, и фанатики, которые, еще находясь в ссылке, объявляли России то газават, то джихад, то еще какой хуйпоймичего, но потом надзиратель запирал дверь клетки на засов, и газават благополучно заканчивался. В общем, до широких слоев населения эти идеи попросту не доходили. Невзирая на то, что Советский Союз считался всякими саудитами одной из первоочередных целей «экспортной программы ислама», он долгое время был защищен от ее эмиссаров «железным занавесом», и его спецслужбы отмечали лишь единичные всплески экстремизма среди мусульман. Литературе подобного толка в СССР взяться было попросту неоткуда, а даже если б она и появилась, то ее было бы некому читать. Ведь в стране с «лучшим в мире образованием» даже русская провинция поражала вопиющей безграмотностью (вспоминаем такое имя нарицательное, как ПТУ, из которых выходили люди преимущественно с запущенной степенью имбецильности), что уж говорить о нац. окраинах? Там вообще даже многие из местечковых элит читать не умели — например, известный криминальный авторитет Али Гайтукаев.
Да и само понятие ваххабизма населению Чечено-Ингушетии было не просто чуждо, но и банально противоречило национальным традициям. Например, немаловажной частью традиций вайнахов всегда являлась «святость» захоронения и пышные похороны, в то время как для ваххабизма паломничество к могилам — харам, т.к. похороны и надгробия, являются признаком гордыни, что, вестимо, очень огорчает вечно на все обиженного пророка. Более того, в 1992 году Джохар Дудаев преследовал те же цели, что и прибалты с украинцами — постулировал провозглашение именно СВЕТСКОГО ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО государства, поскольку шариатские идеи на тот момент в республике и нахуй никому не всрались. К тому же Дудаев был стопроцентным атеистом, что подтверждается той легкостью, с которой он во время войны в Афганистане на стороне СССР утюжил «братьев мусульман». Впрочем, в бытность президентом Ичкерии, он это всячески отрицал: «Ноги моей не было на территории Афганистана», — говорил в интервью Дудаев, и в некотором роде даже не врал: конкретно пешком он в Афганистане действительно не был. Зато за штурвалом бомбардировщика он там еще как бывал. Иногда атеистическое прошлое Дудаева способствовало порождению на свет откровенных перлов. Например, уже в период повышенной исламизации Чечни он как-то раз заявил о том, что «если потребуется, то мы будем делать намаз и 2, и даже три раза в день». И правда: откуда ж советскому генералу знать о том, что в исламе регламентировано 5 намазов?
Хотя, что там Дудаев, если даже будущий лидер ваххабитов Доку Умаров на начало войны был безбожником. По рассказам Доку, в 94 году он бросил прибыльный бизнес в Тюмени и вернулся в Грозный, т.к. не мог смотреть на страдания своего народа, что, конечно же, является пафосным пиздежом: будучи в Тюмени рэкетиром, он сотоварищи расстреляли семью одного коммерсанта, после чего были объявлены в розыск, так что у него банально не было выбора, кроме как возвращаться на родину. О своих религиозных познаниях Доку вспоминал так:
«Когда началась война, я приехал в Чечню, услышав призыв Дудаева. Моим дальним родственником был Хамзат Гелаев, и я сразу отправился к нему. Я приехал к нему на «Мерседесе», в туфлях и с сигаретой во рту и предложил свою помощь. Но Гелаев посмотрел на меня и спросил, совершаю ли я молитву. И я ответил, что нет, но если надо, то научусь…».
Так что отнюдь не обученные в мусульманских странах исламисты, которые знали арабский язык и шариат, создавали то эпистолярное наследие, по которому сегодня мы можем судить об идеологии чеченского сопротивления 1990-х и начала 2000-х годов. В текстах и интервью теоретиков и лидеров Ичкерии в те годы было крайне мало ссылок на исламских и, тем более, джихадистских авторитетов или замысловатых шариатских аргументаций. Но в этих текстах мы встретим ссылки на Солженицына, Луначарского и обнаружим влияние творчества русских революционеров. Для немалой части чеченской верхушки тех лет символом борьбы являлся Че Гевара, а не флаг с арабской вязью.
Вспышка религиозного экстремизма, начиная с середины 90-х, была обусловлена чрезмерным одичанием неграмотной сельской молодежи. Дудаев попросту переоценил свой народ, который явно не соответствовал его националистическим ожиданиям. Дудаев так-то был оторван от суровых чеченских реалий не хуже иного советского чиновника — что он, что его соратники (например, Масхадов) большую часть жизни провели в центральной России среди русского окружения (о чем тут говорить, если у Дудаева даже жена была русской). Идеями же об автономии Дудаев проникся, не столько глядя на боль своего народа, сколько глядя на сепаратистское движение Прибалтики во время несения службы в этом регионе.
Провозгласив изначальный курс на верховенство прав и свобод, местечковый национал-лидер молниеносно столкнулся с тем, что немалая часть сельского населения (а иного тогда в республике почти и не было — Советская власть постаралась) под свободой понимала свободу отбирать материальные блага по праву сильного. Таким образом, провозгласивший независимость Дудаев, рассчитывая на Прибалтийский сценарий, получил не демократию, а шайку головорезов-стяжателей для которых борьба за свободу оказалась прикрытием борьбы за телики, ковры, хаты и прочие шкурные интересы. Более того, перерезав в округе всех русских, дикари ринулись резать уже друг друга по принципу тейповой принадлежности.
Хорошей армии также не получилось — абсолютная анархичность селюков не способствовала боевой дисциплине, а отсутствие профессиональных кадров и подавно (например, Шамиль Басаев — кондуктор из троллейбуса, Доку Умаров — сибирский рэккетир — заебись военные кадры). Более того, даже сам Дудаев для многих не представлял никакого авторитета (что на первых порах грозило даже гражданской войной — тот же Сулейманов был в жесткой оппозиции Дудаеву). Ситуация усугублялась и тем, что провозглашенный вождь может и был хорошим военным, но вот хозяйственник из него выходил крайне хуевый. Так, на первых порах Дудаев говорил ровно то же, что и лидеры всех остальных республик: Москва забирает у нас 90% доходов от нефти, оставляя нам 10%. И обещал, что отныне и во веки веков вайнахи будут пользоваться своим богатством сами. Лица бедной толпы, одетой в лохмотья, от такой пастилы светлели: «А действительно, заживём, так заживём, ну как в Кувейте!» — тогда в Чечне Кувейт воспринимался как символ благополучия. Но на деле Дудаева абсолютно не интересовало, чем же питается вверенный ему Всевышним народ. Как обычно делает любой начальник, получив под своё начало новое хозяйство, он не стал производить инвентаризацию того, что ему досталось от Советской власти. Его обширная душа разрешила все разграбить и поделить — прямо как при коммунизме.
Дудаев умудрился обосраться даже в той среде, где он должен был чувствовать себя, как рыба в воде — в военных гарнизонах. Все слышали про разграбление армейских частей дудаевцами, только вот дудаевцы эти к Дудаеву имели мало отношения — все эти кампании по большому счету являлись стихийными. Да, население пиздило со складов калаши, чтобы отстаивать с этим оружием провозглашенную Дудаевым независимость, но скорее они не служили Дудаеву, а делали ему услугу. Ни как генерал, ни как главнокомандующий вооружёнными силами он не взял эти объекты под личный контроль, что весьма красноречиво говорит о его глубинных способностях хозяйственника. При попустительстве его и его коллег средь бела дня грабили гарнизонные склады — простые мужики охапками таскали стволы разных модификаций. Очень скоро люди, не признававшие другой жизни, кроме производства, узнали в Джохаре Дудаеве Салтыкова-Щедринского генерала, убежденного, что хлебные булочки растут на деревьях. Хотя младенцем познавший голод и холод на выселении, он должен был знать, откуда на самом деле берётся хлеб. Но провозгласив независимость, он об остальном напрочь забыл, отдав все, что было в регионе, на откуп бандам.
Вообще, о Дудаеве от сослуживцев нам остались только положительные отзывы, что говорит либо о том, что он и правда был мировой мужик, либо (и это более вероятно) о том, что он был из тех, кто умеет всем нравиться — это также хорошо объясняет его карьерный взлет. Проще говоря, Дудаев — типичный советский Уважаемый Человек, человек-флюгер из тех, что вчера восхваляли коммунистический строй, сегодня хуесосят его на чем свет стоит; вчера бомбили афганских моджахедов, сегодня объявляют курс на шариат, даже не зная, сколько намазов в день положено правоверному, вчера осуждали вильнюсские события (бытует мнение, что относительно страждущих развала СССР Дудаев говаривал: «Не понимаю, чего этим людям не хватает?»), сегодня провозглашают независимость Чечни. В общем, идеальный советский политик, точная копия Путина в этом плане. Таким образом, учуяв ветер перемен да насмотревшись на движуху в Прибалтике, Дудаев порешил — а чем я хуже? Генералом быть, конечно же, круто, но президентом — всяко круче! И попер, как танк, ва-банк!
Прибалтики не получилось — оказалось, что и «народ не тот», и «царь не настоящий», зато очень даже получилась резня и беспредел. Впрочем, было бы весьма странно, если б регион, на 99% состоящих из крайне нищих Селюков, не способных отличить призму от конуса, вдруг взял и построил демократию, как прибалты, на которых ориентировался Дудаев. Чтобы усилить свою популярность в кругах черни, Дудаев освободил из тюрем десятки тысяч уголовников, вполне закономерно видя в них свою силовую опору. К тому моменту регион пребывал в состоянии страшнейшей нищеты, пенсии с некоторых пор выплачивать забыли, милиция, как институт общества, попросту перестала функционировать.
Так в Чечне в период 1990-1995 годов сложилась ровно та же ситуация, что в предреволюционном Петрограде 1913-1917 годов, которую я недавно описывал. Причем чеченский сценарий повторял Петроградский в точности до самых мельчайших деталей.
Петроград: идеальный город-Эдем, в который с момента отмены крепостного права устремляются дикие рабочие со всей страны.
Грозный: идеальный город-Эдем, в который с момента репатриации устремляются дикие вайнахи со всей страны.
Петроград: имперская власть не насаждает никаких низовых институтов контроля для регулирования поведения молодых рабочих, они предоставлены исключительно себе, никакого образования у них нет и в помине; не имея ни возможностей, ни интересов, ни досуга, рабочий класс стремительно маргинализируется и на протяжении 50 лет формирует вокруг города зловещее кольцо криминального гетто, которое грозовой тенью неукоснительно надвигается на город, поглощая все новые и новые его территории.
Грозный: Советская власть не насаждает никаких институтов контроля для регулирования поведения диких вайнахов, они предоставлены исключительно себе, никакого образования у них нет и в помине, не имея ни возможностей, ни интересов, ни досуга вайнахи стремительно маргинализируются и на протяжении 50 лет формируют вокруг города кольцо криминального гетто, которое грозовой тенью неукоснительно надвигается на город, поглощая все новые и новые его территории.
Петроград: формируется колоссальных масштабов расслоение общества, приехавших рабочих становится столько, что ресурсов на всех начинает не хватать; в центре Питера ходят прекрасные дамы, в дорогих костюмах хрустят французской булкой, а в двух шагах от Невского правят бал брюшной тиф и холера, рабочие с городских окраин чуть ли не официально признаются людьми второго сорта, происходит серьезный демографический перекос в сторону неграмотной молодежи.
Грозный: формируется колоссальных масштабов расслоение общества, приехавших вайнахов становится столько, что ресурсов на всех начинает не хватать, в центре Грозного ходят прекрасные дамы в дорогих костюмах и встречают дорогого Леонида Ильича, а в двух шагах от площади Минутка правят бал брюшной тиф и холера. Вайнахи с городских окраин чуть ли не официально признаются людьми второго сорта, происходит серьезный демографический перекос в сторону неграмотной молодежи.
Петроград: рабочие окраины крайне люмпенизируются и радикализируются, это приводит к тому, что преступность сама по себе не просто становится нормой жизни, но и в сознании масс воспринимается как протестный акт борьбы с властным произволом. Начинается стремительный отток коренного населения.
Грозный: вайнахи с окраины крайне люмпенизируются и радикализируются, это приводит к тому, что преступность сама по себе не просто становится нормой жизни, но и в сознании масс воспринимается как протестный акт борьбы с властным произволом. Начинается стремительный отток коренного населения.
Петроград: сжигаются тюрьмы, на свободу выходят тысячи матерых уголовников, в которых революционеры видят штыки, на которые можно опереться. В городе начинается сексуальный террор и геноцид по классовому признаку, массовые убийства, бандитизм и террор заполоняют собой улицы, практически все коренные жители города либо уничтожаются, либо сбегают в одних трусах в другие города и за границу. Происходит тотальное разграбление и уничтожение всего, до чего только можно дотянуться. Город погружается в преступную анархию и хаос на ближайшие 10 лет.
Грозный: сжигаются тюрьмы, на свободу выходят тысячи матерых уголовников, в которых революционеры видят штыки, на которые можно опереться. В городе начинается сексуальный террор и геноцид по национальному признаку, массовые убийства, бандитизм и террор заполоняют улицы города, практически все коренные жители Грозного либо уничтожаются, либо сбегают в одних трусах в другие города и заграницу. Происходит тотальное разграбление и уничтожение всего, до чего только можно дотянуться. Город погружается в преступную анархию и хаос на ближайшие 10 лет.
Вот такая вот печальная цикличность истории.
Таким образом, получив тотальную разруху, Дудаев начал искать новые идеологические проекты, которые позволили бы ему преодолеть случившийся кризис, а также легитимизировать и укрепить собственную власть, которая таяла буквально на глазах. Этот поиск и привел его к стремлению повысить роль исламского фактора, который должен был
дать некую новую этико-моральную базу для народа. Причем прагматическую вынужденность насаждения в республике радикального исламизма он даже не отрицал, о чем свидетельствуют слова тогдашнего президента республики в интервью американскому журналу «Тайм». Дудаев тогда заявил, что «Россия вынудила нас стать на путь ислама, хотя мы и не были хорошо подготовлены к восприятию исламских ценностей». «Красивые» идеи ваххабизма легли на благодатную почву всеобщей неграмотности, страшнейшей нищеты и озлобленности, и уже очень скоро к небу устремились стебельки новой веры. Молодежь привлекала простота, доступность провозглашаемых идей, здоровый образ жизни членов ваххабитских общин, дух братства (принятое обращение среди членов так называемых «исламских джамаатов» — «брат»). Также ислам для многих носил протестную функцию, как антипод «Бездуховного русизма». Среди причин расширения влияния ваххабитских идей следует также назвать пауперизацию экономически активного населения, а также рост протестных настроений в связи с небывалым разгулом преступности и коррупции. Ваххабитские проповедники активно критиковали все эти негативные явления в северокавказском обществе, умело использовали в своих целях идеи братства и социальной справедливости, заложенные в исламе, и призывали немедленно и любыми методами установить шариат для устранения всех пороков общества. Успеху ваххабитской пропаганды способствовала также солидная помощь зарубежных негосударственных исламских фондов, в основном из Саудовской Аравии и Кувейта, на средства которых, к примеру, шла активная издательская деятельность и даже снимались местечковые телешоу.
Также Дудаев видел в шариате и большой военный потенциал. После ввода российских войск в конце 1994 г. в республику ислам сыграл интегрирующую роль для сплочения чеченцев в единую, противостоящую российским войскам силу. Это неудивительно, ведь Ваххабизм утверждал описанные выше принципы «братства» мусульман и их равенства перед Аллахом. Такое братство предполагало особый тип организации с внутренней дисциплиной гораздо большей, чем в обычной мусульманской общине, ярко выраженным единоначалием, круговой порукой и т.д. Такая модель делала ваххабитскую общину не просто религиозным обществом, а особой, подчас военизированной религиозно-политической организацией.
Включив на полные обороты пропаганду исламизации, Дудаев пытался убить трех зайцев разом. Помимо описанного выше, это еще и попытка обуздать преступность суровой шариатской диктатурой, а также привлечь инвестиции (как финансовые, так и человеческие — в лице боевиков) со стороны арабов для противостоянию военному натиску России. Ибо сколь дерзки были вайнахи в разбоях, столь и бесполезны в реальных боевых действиях (таки боевые успехи вайнахов в Первой чеченской все же были обеспечены не их мастерством и отвагой, а вопиющими проебами центральной власти, вроде отправления на войну срущихся тремя поносами страха срочников на нестреляющих танках без гусениц, прикрытия, карт местности и средств связи). Тут опыт арабских наемников и их денежки были просто незаменимы.
Совершенно необразованная сельская молодежь с огромным воодушевлением подхватила на острие кинжалов новую для них идеологию справедливости, способную дать простейшие ответы на самые изощренные вопросы. А что еще селюкам надо? Для них ваххабизм выполнял ту же функцию, что сталинизм для современных коммунистов: возможность отрешения от суровой жизни иллюзиями о том, что когда-то все было хорошо и по справедливости, а стало быть, нам надо вернуть те времена. По сути, Аллах для них становился тем же символом, что Сталин для провинциального обрыгана в трениках.
Культ исламизма после Дудаева продолжил активно насаждать и Масхадов, причем из тех же прагматичных соображений: снизить количество преступности и разбоя на основе норм шариата, коли уж обычный закон там всем был похую. В конечном счете прогадали оба, и уже не Россия, а взрощенный чеченскими националистами религиозный монстр начал планомерно пожирать своих же создателей. Нормы шариата не просто не способствовали снижению преступности, они очень успешно ее дополнили.
Ни о каком объединении вайнахов на почве ислама также могло быть и речи — насаждение исламизма лишь усилило внутренние распри, вылившиеся в т.н. «межвоенный кризис» в Чечне. Местные ваххабиты, идеологически подпитываемые своими более просвещенными арабскими собратьями, оказались столь вопиющими ебанатами, что от них прихуела даже немалая часть самих вайнахов. Невзирая на то, что в 90-е годы существенно повысился градус исламизации всего вайнахского общества, по людоедской диктатуре шариата таки жить хотело меньшинство (большинство населения в любом обществе — мирно. Другое дело, что достаточно лишь пары процентов вооруженных автоматами и бредовыми идеями долбоебов, чтобы повергнуть общество в хаос. Не все чеченцы резали русских, хотя и не любили их — этим промышлял весьма незначительный процент населения, просто он был вооружен и безумен. Аналогичная история и с ваххабитами, по сути представленными тем же незначительным процентом, которые после исхода русских начали неистово долбить уже самих чеченцев). Боевики же сформировали шариатские патрули и начали отлавливать и карать тех, кто не соответствовал их представлениям об истинном носителе исламских ценностей. Так, не успела в республике закончиться первая война с русскими, как почти сразу же началась вторая — уже с взрощенными Дудаевым и Масхадовым ваххабитами.
По всей Чечне участились вооруженные столкновения между ваххабитами и сторонниками традиционного для региона суфийского (мирного, вроде христианства) ислама. Борьба между сторонниками этих двух течений активизировалась в августе 1998 года, когда произошли кровопролитные столкновения между ваххабитским «исламским полком особого назначения» (под командованием уроженца Иордании Хаттаба) и проправительственной гвардией. По сути, чеченскую отмороженную поросль, перемешавшуюся с арабскими ебанатами, совершенно не интересовало восстановление республики, жизнь людей и качество этой жизни — это были просто наглушняк отмороженные мудозвоны, одержимые идеей насаждения шариата на всей территории Кавказа. Например, имея полностью разрушенное государство, дегенераты отправились «освобождать» Дагестан по (цитата) «мольбам дагестанского народа о помощи». Нужна ли народу эта помощь, ваххабиты, конечно, забыли спросить, спроецировав влажные мечты небольшой группки дагестанских отморозков на весь Дагестан в целом. О том, как в Дагестане ждали своих освободителей, говорит хотя бы тот факт, что большинство мужского населения окрестных сел встречали ваххабитов выстрелами из ружей.
Вся эта хуета совершенно не входила в планы Масхадова, который, как и предшествующий ему Дудаев, будучи националистом, вероятно, вполне искренне желал благ своей республике (ну и, конечно же, самому себе в лице ее руководителя). А править в обстановке, где его власть ограничивалась лишь высокими стенами его же дворца, несколько беспонтово. Особенно если учесть, что ваххабитские долбоебы, одержимые идеями всеобщей исламизации Кавказа, непременно спровоцируют новую войну с Россией (что они и сделали своим вторжением в Дагестан).
Понимая, что эта орава дикарей окончательно погребет республику под руинами, предварительно утопив в крови, Масхадов, объединившись с неким Ахматом Кадыровым, объявил ваххабизму войну. Впрочем, ненадолго. После вторжения боевиков в Дагестан, а также серии взрывов домов в остальной России, понимая неизбежность новой войны, блудный отец вновь вынужден был вернуться к своим диким деткам — без поддержки ваххабитов Россия его б прихлопнула тапком, как таракана. Проще говоря, пошел ва-банк, т.к. терять уже было нечего. Западной прессе он так и мотивировал свой выбор — дескать, пришлось опять заручаться поддержкой ненавистных ваххабитов, т.к. от запада никакой помощи не получал, а больше было рассчитывать не на кого. А вот Кадыров оказался верен себе и от антиваххабитской риторики не отступил, выбрав из двух зол (с позиции чеченского националиста) меньшее, ибо с Россией еще как-то можно договориться, а если повезет, то и занять важный пост, в то время как ваххабиты являлись абсолютно недоговороспособным зверьем, ведущим республику прямиком в бездны ада.
Бытует мнение, что Кадыров просто вовремя переметнулся на сторону России, выбрав более сильного игрока.и понадеявшись тем самым на хорошую политическую карьеру. Хотя есть основания полагать и то, что он был действительно искренен в своем выборе. Ибо, выступив с открытой критикой шариата, он подписал себе смертный приговор — глупо думать, что тебя не достанут ваххабиты в Чечне, где именно они и были на тот момент полновластными хозяевами. По сути, что Кадыров, что Масхадов в 98-99 годах оказались в совершенно безвыходной ситуации и стояли лишь перед незавидным выбором, от чьих рук им умереть. Поддержишь ваххабитов — умрешь от рук российских спецслужб. Поддержишь Россию — умрешь от рук ваххабитов. В итоге так и получилось с обоими. Как бы там ни было, а клан Кадыровых в то время получил в измученном ваххаюитами обществе огромную поддержку. В перерыве между правлением Кадырова старшего и младшего поуправлять республикой успел и Али Алханов — вполне цивилизованный чеченец, во время первой войны воевавший на стороне федералов. Однако, будучи человеком относительно интеллигентным, «своим» в республике он так и не стал, ввиду чего Кремль заменил его на пользовавшегося огромным авторитетом Кадырова младшего.
К сегодняшним дням сын Рамзан Кадыров и Путин не изобрели ничего нового для сдерживания неуемного нрава диких детей гор, опираясь на ту же религию. С той лишь разницей, что за основу взяли традиционный мирный ислам. Справедливости ради, с поставленной задачей Кадыров справился на ура — от его не самых гуманных мер бородатые проповедники истинного пути, запрятав поглубже хуй за щеку, с визгом мчали из республики — кто в Европу (в т.ч. Тумсо Абдурахманов), а кто и прямиком на тот свет. Европа опрометчиво принимала в свои пенаты всю эту сраную нечисть, из-за чего теперь страдает: то получившие статус «беженцев» братья Царнаевы взорвут «Бостонский марафон», то получивший политическое убежище Анзоров отрежет в Париже голову учителю истории.
Другое дело, что единственное, что смог предложить Чечне Путин — это продолжение, хоть и традиционной, но все же исламизации. В конечном счете, Чечня сегодня является самым религиозным субъектом РФ, где ислам заменяет собой абсолютно все общественно-социальные институты. Культ ислама в некогда светской республике сегодня таков, что порой уже трудно отличить, где кончается ислам традиционный и начинается салафия. О том, насколько эффективна ныне проводимая политика облагораживания на основах ислама, недвусмысленно поведает тот факт, что в «Город мечты» и «Самый счастливый город России» (именно так называют СМИ Грозный) ехать много желающих отчего-то не находится. Что ж, поживем — увидим, к чему все это приведет дальше. Невзирая на тиранию северокоейского толка, население Кадырова таки преимущественно любит, ибо ваххабитов изгнал, денег от России на восстановление республики получил, работой как-никак, а обеспечил. Оппозиция же Кадырову в Чечне сегодня представлена исключительно радикальными ваххабитами, которых не интересует ничего, кроме войн за шариат на территории всего Кавказа.
P.S.: Эта серия статей никоим образом не оправдывает геноцид русского населения в Чечне, равно как и политику Дудаева, Масхадова или Кадырова. Она призвана показать, что история формирования самого криминогенного общества СНГ несколько сложнее, нежели принято считать. В России чеченский вопрос всегда освещался крайне однобоко, ограничиваясь лишь тем, что вот в начале 90-х злые чечены всех повыгоняли из домов, а потом отрезали всем головы и устраивали теракты. Но отчего-то всегда забывается о том, что ничего не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда, а стало быть, корни явления следует искать несколько глубже. Во встречающем пышными парадами «дорогого Леонида Ильича» регионе была детская смертность на уровне беднейших африканских стран — это без преувеличения. Для этих детей не было ни знаменитых советских школ, ни знаменитых советских больниц. Регион был одним из мировых лидеров по безработице. Вся советская история региона — борьба за выживание со всей присущей ей жесткостью. Когда в конце 80-х целые аулы ходили грабить проезжающие мимо поезда, мы все, конечно же, возмущались, дескать, вот дикари. Но при этом в телевизоре всякий раз забывали добавлять, что грабежи стали прямым следствием хорошей жизни в Советском Союзе, а точнее, страшнейшей нищеты в регионе. Таким образом, нападение на поезда было не разбойничьей блажью, а элементарным способом выживания. Представь себе: 90 год, у тебя нет ни работы, ни образования, ни денег. Что делать? Идти грабить проезжающий мимо поезд. Бандитизм и разбой на протяжении всего советского периода был единственной возможностью хоть как-то выбиться в люди, так что неудивительно, что значимость этого промысла для этноса впитывалась в сознание с молоком матери. Русофобия, наиболее остро выражающаяся именно в этом регионе, также родилась не на ровном месте, а подпитывалось непосредственно самим русским населением при поддержке советской власти: сперва обрекли на 10 лет ссылочного ада, потом заняли все земли и все их дома, а вернувшихся на родину неформально назначили людьми второго сорта, вытолкав в аульные резервации без школ, больниц и работ. Понастроили себе нефтеперерабатывающих заводов, все блага полученные с них забирали себе, коренному населению оставляя лишь чад промышленных труб. Грозный по советским меркам был очень благополучным городом, и регулярно приезжающие в него чеченцы не могли не испытывать глубокую зависть, глядя на то, как живут «оккупанты», особенно когда из-за каждого угла доносилось «говорите на человеческом» и «уебывай в свой аул»,
Русскоязычное население отнюдь не являлось теми ванильными котятами, которыми его принято представлять в контексте русско-чеченского вопроса. И российские военные во время обеих войны зверствовали ничуть не меньше, чем боевики, порой уничтожая целые села со всем населением, отлавливая и трахая чеченских баб с таким же пылким энтузиазмом, как ранее чеченцы отлавливали баб русских. Чеченские банды, пользуясь воцарившейся в республике анархией, активно вырезали целые русские семьи — кто ж с этим спорить будет, и уж тем более одобрять? Но в этом контексте неплохо бы добавить, что русские военные делали ровно то же самое, но об этом почему-то говорить не принято. Вот вам митинг после того, как российские военные, проезжая на танке, решили заглянуть в гости в один дом, после чего в доме осталась лишь гора окровавленных трупов в кроватях (т.е. убивали прямо спящих), включая детей в кроватках.
омню, как-то видел ролик, где русские солдаты привязывали за ноги людей к грузовикам и возили так по дорогам, один из солдат сказал в камеру: «Так будет с каждым чеченцем», нет он не сказал «с боевиком», он сказал с «чеченцем». При этом есть «их дикие звери» и «наши благородные воины».
Это не та история, где есть хорошие и плохие, это история, в которой были плохие и плохие. Это история противостояния зла со злом; зла имперского, повстречавшего на своем пути зло националистическое. И подпитывалась эта «плохость» именно советской властью. Абсолютно убежден, что если б она не проводила столь уебищным образом национальную политику, то, как разбойников, вламывающихся посреди ночи в квартиры с автоматами, так и русских федералов, выпиливающих автоматными очередями целые села в 90-х, не было бы. Или, как минимум, было бы в разы меньше уж точно!
На этом кавказский вопрос считаю закрытым







promo naivny_chukcha декабрь 25, 15:27 27
Buy for 50 tokens
Многие, наблюдая творящийся вокруг ковидоп​****ц, держатся из последних сил, уповая лишь на то, что скоро это закончится. Стадо вакцинируют, Биг Фарма получит свои миллиарды сверхприбыли и пастухи, наконец, дадут нам пожить спокойно. Так когда же закончится коронабесие? Я вас, наверное, огорчу,…