naivny_chukcha (naivny_chukcha) wrote,
naivny_chukcha
naivny_chukcha

Categories:

Шокирующий криминал в СССР-1: черные риелторы красного времени. (Часть 1.)

Продолжаю выкладывать великолепное исследование криминала в том самом прекрасном СССР, сделанное талантливым блогером Павлом Гладковым, он же hueviebin1. 


Один из прочнейших столпов, на которых базируется священная убежденность совка в отсутствии сколь-либо значимых масштабов преступности в СССР, покоится на заведомо ложном постулате о том, что «Только расстрелы спасут Родину». Дескать, вот при Сталине расстреливали, поэтому коррупции в высших (и не только) эшелонах власти не было, а организованная преступность вообще считалась в те годы атавизмом. В качестве подтверждения своей правоты подобный персонаж очень любит ссылаться на опыт Китая, где казнокрадов, типа, расстреливают, а потому «Было б у нас так, ворья во власти б не было». Во-первых, не совсем понятно, откуда данный индивид черпает информацию по полузакрытому в этом отношении Китаю, в котором он отродясь не бывал — не иначе как из окна своей тамбовской хрущевки увидел. Тогда можно лишь позавидовать столь хорошему зрению этого человека. Но главное в другом: откуда он может знать о том, сколь положительные меры оказывают китайские расстрелы на понижение коррупции? Он что, какие-то исследования проводил в этом направлении? Или тоже, как следует прищурившись, из окна своей хрущевки увидел? Отчего-то мне кажется, что нет, и вся его уверенность в отношении Китая строится исключительно на его же желании видеть в Китае аналог горячо любимого Союза.



На деле же, позиция «расстрелы = отсутствие преступности с коррупцией» — позиция малограмотного человека, что неудивительно, если учесть, что в СССР гуманитарные науки не входили в общеобразовательную систему (а если и входили, то носили исключительно формальный характер). Психология, социология, этология являли для советского человека не более чем бессмысленный набор слов. Отсюда полное незнание поведенческих паттернов высокосоциальных животных, таких как человек. А вот если бы он хоть чуть-чуть был ознакомлен с данными науками, то, вероятно, многих нелепых заблуждений мы сегодня были бы лишены. В том числе и описанного выше, ибо строгость наказания не способна повлиять на предотвращение преступления, т.к. каждый человек, являя собой пуп земли, прибывает в строгой убежденности, что поймают кого угодно, только не его — «ведь я же самый хитрый!». Таким образом, смерть — очень хуевый мотиватор при профилактике преступлений того или иного рода.


Если бы высокая вероятность смерти могла пресечь чей-то умысел на преступление, то не было бы, например, всех этих многочисленных бандитов в 90-е — вот где-где, а в их кругах риск смерти был даже выше, чем в кругах интеллигенции сталинских времен. Невзирая на шокирующий показатель смертности в бандитской среде 90-х, причем зачастую даже мучительной смертности (когда представители конкурирующих ОПГ тебя жестоко пытали перед смертью) — хуй! Кого! Это! Остановило! В остальных случаях страх смерти также не работает — любой наркоман 90-х прекрасно понимал, что не сегодня завтра скопытится от передоза. Иии... Хуй! Кого! Это! Остановило! Ибо «умрет кто угодно, но не я!». Жажда наживы (в случае преступности) или получения кайфа (в случае наркомании) банально перевешивает страх смерти, ибо смерть где-то там, далеко, а нажива — вот она, прямо под ногами. Или, скажем, США, где в отдельных штатах за серийные убийства по сей день предусмотрена смертная казнь. Невзирая на многочисленные публичные процессы с демонстративными казнями серийников, которые захватили внимание всех СМИ в 70-е, США как были мировыми лидерами по количеству серийных убийц, так эту сомнительную пальму первенства держат до сих пор.


Поэтому, я не знаю, что там происходит в Китае, но, имея представления о человеке как таковом, точно знаю, что смертной казнью можно лишь замотивировать более тщательно и жестко заметать следы, попутно выпиливая всех случайных свидетелей, но нельзя жаждущего легкой наживы уберечь от совершения преступления.


Беда в том, что насколько советский инженер хорошо умел рисовать чертежи, настолько плохо он умел анализировать имеющуюся информацию и строить на основе анализа логические выводы. Ибо умные люди на стройке социалистического государства были рудиментом. А умел бы — понимал бы, что раз бандиты 90-х в погоне за легкой прибылью не боялись шальной пули в лоб, то с чего это в СССР даже при Сталине жаждущий завладеть чужим имуществом мог бояться комиссарской пули в затылок? Нет, мой советский дружок, это не так работает. Ты, как всегда, все чрезвычайно упростил в своей примитивной ванильно-карамельной картине мира.


Более того, если мы обратимся напрямую к науке, то с удивлением обнаружим, что культивирование смертной казни, наоборот, способствует увеличению количества определенного вида преступлений, в первую очередь тяжких и особо тяжких. Так, указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1954 года была введена смертная казнь за умышленное убийство. Результатом стал рост числа совершаемых убийств за счёт того, что преступники, чтобы уменьшить вероятность привлечения к ответственности, стали убивать не только потерпевших, но и свидетелей своих деяний. Введение в 1961 году в СССР смертной казни за изнасилование с отягчающими обстоятельствами не привело к снижению числа изнасилований. При этом возросло число убийств, сопряжённых с изнасилованиями, так как преступники стремились лишать жизни своих жертв, чтобы те не могли дать против них показания.


Если смотреть еще глубже в корень вопроса, то смертная казнь — прямая дорога к рассакрализации ценности человеческой жизни, что способствует дегуманизации общества и в первую очередь находит свой отклик в уголовной среде, т.к. государство оправдывает убийство в общественном сознании, низвергая жизнь человека на уровень волевого акта, а проще говоря, культивирует обыденность убийства в массовом сознании. Существенно усугубляется ситуация и тем, что в любой стране мира даже самая идеальная судебная система не способна избежать ошибок, ввиду чего неминуем определенный процент казней невиновных. Так правительственное «упс, ошибочка вышла», которое обязательно будет, закрепляет в сознании масс еще более наплевательское отношение к чьей-либо жизни. Когда ребенок появляется на свет и на протяжении становления своей личности регулярно слышит о том, как вчера расстреляли того-то, а сегодня сего-то, а потом еще и «упс, ошибочка вышла, звиняйте», он вырастает с четким представлением того, что убийство — норма жизни, даже если это убийство невиновного, ибо если «упс... ошибочка...» можно государству, то почему нельзя мне? В первую очередь это находит свой отклик в сердцах детей из неблагополучных, маргинальных семей, которые по определению куда более склонны к преступности, чем другие. И если при нормальной атмосфере в обществе такой ребенок ограничился бы банальным гоп-стопом или разбоем, то при обыденности смертных казней существенно поднимается вероятность того, что и он во время гоп-стопа убьет кого-нибудь, ибо, если он внутри своей семьи с молоком матери впитал восприятие побоев как обыденности, то из СМИ, смакующих казни, он впитает еще и убийсво как обыденность.


Причем, чтобы иметь представление о зашкаливающем уровне преступности в СССР, вовсе необязательно было жить в те времена и даже иметь доступ к секретным архивам. Достаточно иметь представление о социологии и о корнях преступности, чтобы ясно понимать: в СССР по определению не могло не быть зашкаливающей преступности. В период 1917-1922 годов по всей стране шли жуткие кровопролитные войны гражданского характера. Во-первых, это не могло не ожесточить людей, во-вторых, это не могло не привести к перенасыщению общества оружием, в-третьих, это не могло не привести к нищете, в четвертых, это не могло не привести к колоссальным масштабам беспризорности.


А когда гражданская резня закончилась, пошли локальные катастрофы от голода в Поволжье до бесчисленных крестьянских бунтов огромных масштабов (например, Тамбовское восстание) — все это приводило все к тем же проблемам. А потом бац — и война. А после войны все то же ожесточение, беспризорность, боевой опыт, играющий такую важную роль в криминализации общества. А сразу после войны — опять голод, обусловленный засухой 46-47 годов. А потом подкрались и 50-е годы со своей «оттепелью» — ко всем этим кадрам добавляются реабилитированные Хрущевым жертвы сталинских репрессий, многие из которых за годы ГУЛАГовских злоключений пропитались криминальным мировоззрением, как Ильич формалином, а многие изначально были исключительно криминальным элементом. А следом возвращение целых народов, которые за время ссылок потеряли все, что имели и, вернувшись в родные края, обнаружили в своих домах новых жителей, также не добавляло дружелюбности в царящей тогда атмосфере. А потом отменили крепостное право, наделив в 1974 году крестьян паспортами. Получив возможность свободного передвижения, они массово ломанулись из деревни в город. А это на тот момент 40% населения! Уровень крестьянского образования по сравнению с городским был шокирующе низок, ибо крестьян готовили не для создания атомной бомбы, а для тяжелой пахоты в полях. Произошел колоссальный ментальный разрыв между городом и деревней — понятное дело, многие крестьяне не смогли вписаться «в рыночек» и найти свое призвание в городе, что привело к последующей маргинализации немалой их части, а с маргинализацией — к криминализации.


По сути, в СССР не было ни одного десятилетия, свободного от подобных социальных катаклизмов; не было ни шанса на то, чтобы благополучно переболеть преступностью — только-только начинаешь выздоравливать, как вновь происходит болезненная инъекция склонными к криминалу элементами. Все это закономерно приводило к шокирующим размахам т.н. уличного хулиганства (особенно в промышленных городах), к чрезмерной маргинализации ПТУ, которые в СССР стали настоящими кузницами будущих криминальных кадров и в отдельных городах (например, Магнитогорск) являли собой целую мелко-криминальную общность, способную по зову собрать на улицах тысячи боевиков, и в особенности — армии, солдаты которой уже с самого начала 50-х, прямо при Сталине начали отличаться регулярными мародерско-разбойными набегами на деревни, что получило название «солдатские погромы». Обо всем этом будет ниже.


Естественно, все это покоилось за семью печатями секретности, ибо надо было показывать, как советскому человеку, так и западным буржуинам, то, что при социализме, в отличие от капитализма, проблем нет, что впоследствии и привело к печальным 90-м. Но еще одна причина, по которой преступность в те годы не так бросалась в глаза, кроется в ее специфических особенностях, ибо каждому времени свой вид преступности. Организованной преступности практически не было лишь потому, что грабить, по сути, было некого и не для чего — предпринимателей-то не было. Даже у привилегированного класса инженеров, зарабатывавших в те годы больше всех, можно было отнять лишь дырку от бублика. Придешь ты к нему домой с паяльником, утюгом и пистолетом… Чтобы что? Чтобы отобрать коврик с изображением северного оленя? У партийных работников также: «Волги» были казенными, дачи тоже. Что там брать-то? Даже если ты и нашел какого-то подпольного миллионера, дальше что? Деньги отбирают, чтобы купить себе дом в Майами, но выехать из СССР, а стало быть, купить себе такой дом было невозможно. Дачу в элитном районе Подмосковья ты тоже не мог купить, ибо все это находилось в партийной собственности. Таким образом, в серьезной организованной преступности не было тогда особой нужды, ибо для удовлетворения базовых потребностей преступника в виде выпивки и женщин пониженной социальной ответственности достаточно было банального гоп-стопа, который как раз в СССР и был распространен просто чрезвычайно.


С коррупцией аналогичная ситуация — ее не было, она просто носила другой характер, в соответствии с временем. Тогда не было нужды грабить казну, ибо это был неоправданный риск — ну, украдешь ты, и что будешь делать с этими деньгами? Свой бизнес откроешь? На Гавайи полетишь? Нет, во властных кругах тогда куда большее значение имели не деньги, а положение в иерархической пирамиде власти. И вот те бои за должности были воистину беспощадны и кровавы, да настолько, что браткам из 90-х и не снилось. Именно в этом направлении коррупция и бандитизм приняли откровенно шокирующие формы. Они просто остались незамеченными по причине того, что конкурентов тогда устраняли не руками бандитов, а силами НКВД. Кстати, я вот только сейчас задумался — а чем НКВД не организованная преступность? С той лишь разницей, что в его недрах различные группировки воевали не за деньги, а за должности. А высокая должность открывала дорогу к лучшим социалистическим квартирам, партийным дачам, «Волгам» и истекающим персиковым соком комсомольским девственницам. Ведь по сути НКВДшники — это те же солдаты удачи, что и братки 90-х: что первые, что вторые очень редко задерживались надолго в сим бренном мире (именно НКВД в процессе чисток пострадало сильнее всего). И зачастую как первые, так и вторые были поделены по территориальному признаку и воевали друг с другом. Помните, например, «Ленинградское дело», когда была перестреляна практически вся верхушка Ленинграда?


Это же прямое следствие резко обострившейся закулисной политической и аппаратной борьбы между группировкой Жданова (к которой принадлежали все репрессированные) и группировкой Маленкова-Берия. Выражаясь сегодняшним языком, ленинградские устроили передел сфер влияния с московскими. Там же все друг-друга подсиживали, катали друг на друга доносы и на полную использовали государственные рычаги в борьбе с конкурентами. И воевать им было за что: шикарные элитные дома, которые были одними из лучших вообще в мире (например, «Дом на набережной»), роскошные партийные дачи и, конечно же, устранение конкурентов, ибо написанный кровью закон преступного... простите, партийного мира гласит: «если не подсидишь ты, то подсидят тебя!» А теперь скажите, чем это отличается от криминальных разборок 90-х? Просто напомню, что в обоих случаях пали на поле боя чуть ли не 90% процентов боевиков и лидеров НКВД. Чем Ежов, например, не бандит? Так же сводил счеты с личными врагами — вот даже жену свою расстрелял. Чем он принципиально отличается от криминального авторитета Мансура? Он тоже жену убил и тоже, в конечном счете, был убит сам. Разница по сути лишь в структуре самих разборок: тогда это носило легальный характер и делалось силами правоохранительных органов в лице НКВД. Все устраняли всех в отчаянных боях за право пользоваться элитными партийными благами. Ведь декларированного равенства в СССР отродясь не было, и сталинская эпоха не исключение — в самый расцвет его правления, как и сегодня, была целая шеренга тех, кто равнее, что не могло не поспособствовать преступности, ибо было что делить.


В качестве примера хваленого сталинского равенства я приведу историю двух очень знаменитых сталинских домов. Какое отношение они имеют к преступности, станет ясно чуть позже.


В самом центре Питера по адресу ул. Рубинштейна, 7 можно встретить дико уродливый отпечаток конструктивизма, в народе получивший название «Слеза социализма»


Этот серый многоквартирный дом, построенный в начале 30-х годов, в Ленинграде должен был символизировать новый быт гражданина советской страны — скромный, без излишеств, организованный по принципу коммуны. Идеальный быт советского труженика по мнению партии выглядел так: общий туалет, общая кухня, общая ванная. Что интересно, на первых порах в доме планировалось даже создание специальной будки для порева (и это не шутка), ибо тесные однокомнатные квартиры не позволяли парам с детьми производить на свет для партии новых строителей социализма. Звукоизоляции в доме не было в принципе, из-за чего, находясь в комнате, ты был осведомлен обо всех событиях, происходивших в жизни обитателей квартир снизу, сверху, слева и справа. Вскоре комфортный быт советского труженика превратился в евангельское испытание — ведь в молодых семьях стали рождаться дети, что требовало и наличия отдельной ванной, и кухни, и тишины. Жить целыми семьями в маленьких, насквозь прослушиваемых комнатушках стало невыносимо, одежду и пеленки развешивали на общей крыше, поскольку балконы были маленькие и их было мало. Нарезали овощи и раскатывали тесто на подоконнике в комнате, поскольку общая кухня не вмещала такого количества хозяек.


Ленинградцы тут же окрестили новое здание «слезой социализма», а его обитателей — «слезинцами». Это был намек и на их жалкий быт, который мог вызывать только слезы, и на то, что, как оказалось, в здании, помимо прочих «радостей», постоянно случались протечки. Быт в доме был настолько чудовищен, что даже заядлая комсомолка Ольга Берггольц, жившая в «Слезе» до 1943 года, умудрялась в ней регулярно высиживать социалистические яйца негодования, умоляя все существующие инстанции выделить ей другое жилье.


  продолжение здесь 

Subscribe

promo naivny_chukcha december 25, 15:27 27
Buy for 50 tokens
Многие, наблюдая творящийся вокруг ковидоп​****ц, держатся из последних сил, уповая лишь на то, что скоро это закончится. Стадо вакцинируют, Биг Фарма получит свои миллиарды сверхприбыли и пастухи, наконец, дадут нам пожить спокойно. Так когда же закончится коронабесие? Я вас, наверное, огорчу,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments